Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Сколько тебе лет, менталист?

Винсент вкрутил лампочку, и гирлянда снова засияла. Двадцать три штуки, пусть будет так.

Винсент быстро отвернулся, вытащил из багажника рулон оберточной бумаги и открыл дверцу пассажирского сиденья:

– К сожалению, пластиковой подкладки у меня нет. Зато есть рождественская упаковочная бумага. Если сядешь на нее, кто знает, может, они задохнутся. Для ненавистника Рождества это будет означать убить двух зайцем одним выстрелом.

Мина стукнула его по руке:

– Хочешь сказать, я такая тяжелая? Берегись, а то сяду на тебя.

Осознав, что сказала, она покраснела.

– Ну… я не это имела в виду, ты же понимаешь…

Винсент сидел в машине и трясся от смеха. Прошло несколько секунд, прежде чем Мина заняла место рядом с ним.

– Хватит уже, – строго сказала она.

Винсент завел машину и дал задний ход, выруливая на подъездную дорожку.

– Кстати, что касается непринужденно светской беседы… как давно Адам и Юлия спят друг к другом?

От неожиданности Мина разинула рот.

Рубен вернулся от Кристера и Лассе час назад. Большую часть этого времени он смотрел на рулоны рождественской упаковочной бумаги, которые разложил на кухонном столе, и выбирал, отчаянно пытаясь протрезветь.

Мультяшные гоблины на глянцевом фоне смотрятся по-дурацки. Астрид точно не оценит.

Другой вариант – матовая красная бумага без рисунка. Красивый цвет, но это, наверное, для взрослых. Астрид не понравится, или…

Он держался за край стола, чтобы не упасть. Глинтвейн Кристера фантастически хорош, и вино лилось рекой на протяжении всего вечера, так что в плане мелкой моторики Рубен не был на пике своих возможностей.

Э-э-э… хорошо, пусть будет красная. Он взял рулон, развернул около метра и принялся заворачивать подарок. Слой за слоем, Рубен понятия не имел, сколько их нужно. Наверное, пяти вполне достаточно.

Обертка оказалась слишком толстой, концы не загибались. Рубену пришлось складывать по отдельности каждый слой, одновременно высматривая скотч, который, конечно же, упал на пол и куда-то закатился.

Рубен потянулся за ним, не отпуская пакет, который придерживал другой рукой. Но скотч был вне досягаемости, поэтому пришлось задействовать пальцы ног. Пытаясь подцепить ими рулон клейкой ленты, Рубен только протолкнул его еще дальше. Черт, как же это все-таки делается?

На телефон поступило сообщение, перерыв был как нельзя кстати. Рубен неуклюже захватил телефон левой рукой, так как правая все еще удерживала оберточную бумагу.

Сообщение было от девушки на «Э», которая проспала у него всю прошлую ночь. Оставалось только догадываться, каким образом она заполучила его номер. Впредь надо быть осторожнее. Девица хотела зайти к нему с рождественским подарком. На присланном фото она улыбалась в красном колпаке Санты. Голая. На случай, если намек в сообщении окажется недостаточно прозрачным.

Рубен вздохнул и возвел глаза к потолку.

– Думаешь, это так весело, Педер? – прошептал он.

Ответить большим пальцем левой руки получилось не сразу. На самом деле он только этого и хотел – чтобы она пришла, но приоритеты есть приоритеты. Сегодня вечером он отбывает на важное задание.

Отчасти это было правдой. Рубен должен упаковать подарок для Астрид, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни.

Осталось одиннадцать дней

Что-то в этом Петере Крунлунде настораживало Рубена.

Разговор с ним Юлии и Адама дал не так много. При этом лицо Крунлунда на экране выглядело до боли знакомым. А Рубен никогда не забывал ни одного лица.

Он вошел в Интернет и открыл несколько ссылок на тему шумихи вокруг «Конфидо». Разглядывал фотографии с Петером Крунлундом. Всегда безупречно одет – синий костюм, светло-розовая рубашка, клетчатый или полосатый галстук. Часы. Дорогие, конечно, – Рубен прищурился, – но не «Ролексы». «Патек Филипп» – скромно, но со вкусом. Выбор знатока.

Рубен загуглил марку часов и присвистнул. Оказалось, Петер Крунлунд небрежно носит на левом запястье – ни больше ни меньше – миллион крон. На левом, а не на правом, чтобы девушкам, которых он решит покатать в дорогой машине, было лучше видно.

Рубен улыбнулся. Он сам не раз проделывал подобные трюки. Но не с такими безделушками на миллион, конечно. Такие часы – смертельная угроза, вне зависимости от того, на каком запястье их носишь. Ограбления павлинов вроде Крунлунда становились обычным явлением, особенно в Эстермальме. Это все равно что нарисовать на себе мишень.

Рубен нахмурился. Все-таки где-то он уже видел этого Петера. Было в этих густых темных бровях и узких губах что-то такое, что включало в голове сразу множество звоночков.

Рубен заставил себя сосредоточиться. Нужно всего лишь покопаться в памяти. Там хранятся все лица, которые он когда-либо видел. К счастью или к сожалению, потому что некоторых девушек из бара Рубен предпочел бы забыть.

Петер, Петер… Что-то зашевелилось на периферии сознания. Расслабиться – напряжение плохой помощник. Вместо того чтобы заставить память работать на полном ходу, Рубен уставился на фотографию на экране, позволяя каждой промелькнувшей мысли, самому невнятному впечатлению захлестнуть его полностью.

Петер, Петер… Петер Манойлович, вот оно что! Человека, известного в СМИ под именем Петера Крунлунда, когда-то звали иначе. Петер Манойлович, сколько раз приходилось Рубену в последнее время слышать эту фамилию. Последний раз – на совещании в группе. Наверное, это и натолкнуло на правильную ассоциацию.

Рубен снова обратился к «Гуглу». Кто-то оперативно удалял фотографии Петера, подписанные его старой фамилией. Наверное, в этом у Крунлунда-Манойловича были помощники. Одно ясно: он пытался зачистить любые напоминания о связях с этой семьей. Но в Интернете почти невозможно удалить информацию полностью.

Наконец в старом номере «Афтонбладет» Рубен нашел то, что искал. Черно-белый снимок. Довольно нечеткий, но в том, что одним из мужчин на нем был Петер Крунлунд, сомнений не было. Подпись гласила: Виктор, Милан и Петер Манойловичи, сыновья печально известного Драгана Манойловича.

Радостное возбуждение охватило Рубена теплой волной. Он принялся за поиск в полицейских базах и не мог сдержать широкой улыбки, когда информация хлынула потоком.

Первые документы касались отца, Драгана Манойловича, но с годами записи пополнялись криминальными подвигами сыновей – Виктора, Милана и Петера. Последний куда-то пропал около пятнадцати лет назад. Тот же «Гугл» выдал, что Крунлунд – девичья фамилия жены Петера Манойловича. Он явно заметал следы. Сменил адрес и круг общения, чтобы ничто больше не связывало его с прошлой жизнью.

Рубен нахмурился. В полицейских отчетах о «Конфидо» не упоминалось о прошлом Петера. Все крутилось исключительно вокруг финансов, поэтому следователи сосредоточились на внутренних делах компании. Это естественно. У них не было причин интересоваться семьями обвиняемых. Но журналисты должны были это обнаружить. В