Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Нет. – Он на некоторое время задумывается, потом добавляет: – Но я не помню, чтобы оно меня как-то обеспокоило, так что, видимо, это было еще до того, как мы начали волноваться.

– Оно у вас, разумеется, не сохранилось?

– Сообщение двадцатипятилетней давности? Нет, конечно.

– У вас имеются какие-то соображения, зачем Виктория могла звонить?

– Это кажется очевидным. – Из глаза у Томаса выкатывается слезинка и ползет по щеке. – На вечеринке что-то произошло, и она хотела, чтобы ее отвезли домой.

Он снова умолкает. Мадлен нашептывает какие-то слова утешения, но, думаю, он их не слышит.

Некоторое время спустя Томас продолжает:

– Виктория была юной девушкой, а мы все, вместо того чтобы приглядывать за ней, чтобы заботиться о ней, были заняты своими делами. Я был поглощен своей драмой с Лейси. Мама переживала из-за деда. Я могу сколько угодно придумывать оправдания: Виктория писала нам сообщения, мы были уверены, что она где-нибудь у подружек, и так далее, – но почему мы не забеспокоились, когда она не вернулась домой?

Я поудобнее устраиваюсь в кресле.

– А ваш отец?

– Что мой отец?

– Вы сказали «мы все были заняты своими делами». Мы уже обсудили перипетии ваших отношений с Лейси. Ваша мама переживала из-за болезни своего отца. А что ваш папа?

Томас хмурится:

– Наверное, у папы было много работы. Кроме того, он помогал маме с дедушкой. Если вы пытаетесь намекать, что…

– Я не пытаюсь ни на что намекать, – перебиваю его я. – В новогоднюю ночь он был дома, верно?

– Да.

– Вы его видели?

– Нет. Я почти все время просидел в домашнем кинотеатре.

– И даже когда уезжали к Лейси?

– Нет, я его не видел. Возможно, он в то время уже летел в Чикаго. А почему вы спрашиваете?

Время сменить тему.

– Можно, я спрошу вас кое о чем другом?

Томас откашливается.

– Ну конечно.

– Вы сейчас не пьете.

– Не пью. Уже двадцать пять лет как.

– Это значит, что вы бросили примерно в то время, когда исчезла ваша сестра.

– Чтобы встать на путь исправления, нужно сперва достигнуть самого дна. Мы с вами оба это знаем, так ведь? Возможно, с моей стороны мелодраматично было заявлять: «Это все из-за меня», но горькая правда заключается в том, что, будь я в ту ночь трезв, все было бы совершенно иначе. Поэтому я стал лечиться. Лег в реабилитационную клинику. Начал ходить в церковь. Мы познакомились с Мадлен. У нас двое детей. Вы видели нашу старшую. Я назвал ее Виктория – Вики – в честь моей сестры. Но, как ни странно это прозвучит, это было примерно как ковид.

– Ковид? – переспрашиваю я. – В каком смысле?

– Я отдаю себе отчет в том, что это странное сравнение, но помните, как мы все чувствовали себя, когда во всем мире разразилась пандемия? Нам казалось, что все изменилось навсегда. Что мир никогда больше не будет прежним, а теперь, всего несколько лет спустя, почти никто об этом уже и не помнит. Примерно так же было и после того, как Виктория вернулась домой. Я не знаю, это вытеснение или благодарность за новую жизнь, но у моих родителей все прекрасно, у нас с Мадлен все прекрасно, и даже Виктория, кажется, счастлива. Осмелюсь сказать – и я отдаю себе отчет в том, как это прозвучит, – все произошедшее пошло нам на пользу. Когда приходится пережить что-то ужасное, начинаешь больше ценить то, что по-настоящему имеет значение. С трагедиями всегда так. Они чудовищны и безжалостны, но они – лучший учитель. Сложно искать плюсы в ситуации настолько кошмарной, но, по правде говоря, я не знаю, где бы был сейчас, если бы всего этого не произошло. Я никогда не познакомился бы с Мадлен. Не было бы ни Вики, ни Стейси. Благословение это было или проклятие – я не знаю.

Я откидываюсь на спинку кресла и кладу ногу на ногу, обдумывая его слова.

– У вас есть какие-то гипотезы о том, что случилось с вашей сестрой? – спрашиваю я его.

– Они у меня были. В смысле, до того, как мы встретились с вами и узнали про Испанию. Я думал, что кто-то похитил ее и держал в плену.

– А теперь?

– А теперь, – говорит Томас, сжимая руку жены, – я боюсь, что это было что-нибудь похуже.

Глава 22

Турагентша Белмондов не зря ест свой хлеб. Она забронировала нам роскошный двухкомнатный номер в пятизвездочном отеле «Игуерон» в Фуэнхироле и договорилась, чтобы нас заселили раньше стандартного времени. Едва переступив порог, Молли ахает:

– Я. Не. Верю. Своим. Глазам.

Я улыбаюсь:

– Скажи, а?

Одной рукой я держу Генри. Второй обнимаю Молли, и мы смотрим в открытое окно. Перед нами раскинулась бликующая гладь Средиземного моря. В окно влетает легкий ветерок. Молли закрывает глаза и вдыхает его полной грудью. В воздухе пахнет солью. Я, со своей стороны, не испытываю никакого дежавю, потому что разница между проживанием друг у друга на голове в студенческом хостеле с вечно засорившимся туалетом в компании товарищей по колледжу и пребыванием в этом поистине королевском номере в обществе жены и ребенка, мягко говоря, колоссальная.

– Пожалуй, стоит переехать сюда насовсем, – говорит Молли.

– В Испанию?

– В этот гостиничный номер.

– Нам станет скучно.

Молли склоняет голову набок:

– Думаешь?

Я прослеживаю направление ее взгляда, устремленного за окно.

– Угу, – говорю я. – Но не сразу.

– Когда у тебя встреча?

Я смотрю на часы. Мне удалось договориться о встрече с Карлосом Осорио, тем самым молодым полицейским инспектором, к которому я явился двадцать два года назад, под прикрытием легенды (честной легенды, без обмана), что я частный детектив, работающий на семью Белмонд. Осорио по-прежнему служит все в том же отделе полиции и дослужился до звания comisario. Не нужно быть первоклассным лингвистом или выдающимся борцом с криминалом, чтобы догадаться, что это означает «комиссар».

– У меня есть час, – говорю я.

Молли подходит ко мне ближе:

– А знаешь, говорят, есть одно средство, которое хорошо помогает от джетлага.

– Э-э… но ребенок же не спит.

– Прогулка по солнышку, глупыш.

– А-а.

– Не делай такое разочарованное лицо. Будет классно.

Так оно и оказывается. Час спустя я оставляю жену и сына у роскошного панорамного бассейна на так называемом балийском лежаке. Что там гостиничный номер, – думаю, Молли могла бы жить на этом лежаке и не заскучать.

Когда я выхожу из такси возле отеля «Эль Пуэрто», дежавю не просто возвращается – оно накрывает меня с головой. Что-то здесь, конечно, изменилось, но не слишком многое. Я бросаю взгляд на куда более многолюдный пляж и – готов в этом поклясться! – вижу парочку молодых людей, как