Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

мне кажется, что я вижу перед собой в общем и целом хорошего человека. Возможно, все дело в том, как искренне дочь обняла Томаса на прощание. Возможно, в том, как за Томаса беспокоится его очаровательная жена. Исчезновение младшей сестры явно глубоко травмировало его. Я понимаю и сочувствую. Но это не заставит меня отступиться. Хороший детектив распознает больные места и проявляет сочувствие, но не позволяет этому мешать работе.

Я вновь устремляю взгляд на Томаса и жду.

– Я отвозил Вик на ту вечеринку, – говорит он. – Они с подружкой – кажется, это была Каролина, – хотели приехать пораньше, чтобы все подготовить.

– Подготовить?

– Украсить помещение, развесить новогодние постеры, всякое такое. – Томас улыбается жене, не прекращая разговаривать со мной. – Такой уж Вик была девушкой. Суперответственной. Всегда готовой прийти на помощь другим. – Он вновь смотрит на меня. – Хотите услышать кое-что ужасное?

Я не знаю, как ответить, поэтому пытаюсь просто сделать заинтересованный вид.

– Я был уже изрядно нетрезв, когда вез ее.

– Думаете, она знала?

– Что я выпил? Скорее всего. Я не особенно об этом думал. Вик была моей глупенькой младшей сестренкой. Я был слишком поглощен собой, чтобы видеть ее. Понимаете, что я имею в виду?

Я киваю.

– Я тогда был в очень плохом состоянии. Моя подружка Лейси только что меня бросила. Меня колбасило. – Томас вдруг улыбается. Его улыбка больше не кажется неубедительной, но это, наверное, самая печальная улыбка, которую мне когда-либо доводилось видеть. – И Виктория это понимала.

– Что вы имеете в виду?

– Она видела, что мне плохо. Во время поездки. И пыталась уговорить меня остаться.

– В «Маккейбе»?

– Да. Она сказала, что беспокоится за меня и не хочет, чтобы я был один. Поэтому твердила, что я должен пойти с ней на вечеринку. – Печальная улыбка по-прежнему играет у него на губах. – И знаете что? Я ведь в самом деле чуть было не остался. Я подъехал к бару, она попыталась в последний раз уговорить меня, и я чуть было не согласился, но, понимаете, если и есть что-то более жалкое, чем встречать Новый год в одиночестве, так это пойти на школьную вечеринку к младшей сестре, когда тебе двадцать пять.

Ну да, пожалуй.

– Вы сказали, что расстались со своей девушкой.

– Она меня бросила. Накануне.

– Ее звали Лейси Монро?

– Верно.

– Но вы сказали ФБР, что в ту ночь в конце концов поехали к ней.

– Поехал. В том-то и дело. После того как я высадил сестру, я вернулся домой и в одиночестве засел в нашем домашнем кинотеатре. Упивался жалостью к себе. Посмотрел какой-то старый фильм. Пил. Закидывался какой-то дрянью. В общем, меня капитально развезло. И в какой-то момент мне позвонила Лейси.

Я киваю:

– Судя по досье ФБР, это было в 1:21 ночи.

– Кажется.

– И что Лейси вам сказала?

– Это был классический пьяный звонок. Она по мне скучает, она меня любит, она была не права и хочет, чтобы я вернулся. Ну, сами знаете.

– О да, еще как.

Томас слегка распрямляется:

– Надеюсь, с моей стороны будет не слишком большой бестактностью сказать, что я в курсе. Когда мама захотела вас нанять, наша служба безопасности быстренько узнала вашу подноготную. Они сказали, что вы сильно пили.

– Пил, – подтверждаю я.

– Но уже несколько лет как завязали.

– Все так.

– Это хорошо, – кивает Томас. – Я рад за вас. Это непростой путь.

Я не очень понимаю, пытается он таким образом расположить меня к себе или говорит искренне. Да меня это и не очень волнует.

– Значит, после того, как Лейси вам позвонила, – продолжаю я, – вы поехали к ней.

– Угу. Несколько дней спустя она снова меня бросила. Наши отношения были того рода, которые нынче совершенно справедливо принято называть токсичными.

– Ясно, – говорю я. – Вы упомянули, что в ту ночь вам также звонила сестра.

Он сглатывает:

– Верно.

– Судя по списку звонков, это было в 23:04, за несколько минут до того, как ее видели на выходе из «Маккейба».

Томас ничего не отвечает. Мадлен тоже молчит.

– И, – добавляю я, – звонок длился всего одну минуту.

– Это потому, что я не взял трубку, – говорит Томас.

Он закрывает глаза. Опять-таки мне в жизни приходилось видеть гениальных притворщиков, и я не хочу сказать, что верю каждому его слову, но у меня нет практически никаких сомнений в том, что Томас искренне раскаивается.

Мадлен смотрит на мужа, который сидит с опущенной головой, и я вновь вижу на ее лице тревогу.

– Может, стоит сделать небольшой перерыв? – предлагает она.

– Нет, – говорит Томас. – Все в порядке, честное слово. Нужно покончить с этим, понимаешь?

Она кивает:

– Конечно.

– Я не взял трубку, когда позвонила моя сестра, – говорит он.

– Ясно, – повторяю я.

– Не знаю, это потому, что я был в отключке или настолько поглощен собственными переживаниями, что просто проигнорировал звонок младшей сестры. А может, боялся, что Лейси позвонит, а линия окажется занята, не знаю. – Томас делает паузу, чтобы перевести дух. – Не знаю. Не помню. В конце концов включился автоответчик и запись голосового сообщения.

– И что там было? – спрашиваю я.

Вопрос, похоже, застает его врасплох.

– Вы имеете в виду, в голосовом сообщении?

– Да.

Он качает головой:

– Ничего.

Я жду, чтобы он пояснил. Иногда таким образом удается узнать самые поразительные вещи.

– Единственное, что было слышно, это шум вечеринки на заднем плане.

– В голосовом сообщении?

– Ну да.

– И никаких слов?

– Ничего членораздельного. Возможно, Вик хотела повесить трубку. Возможно, она просто не поняла, что телефон все еще включен.

Я некоторое время обдумываю его слова, пытаясь разложить все, что мне известно, по полочкам. Виктория встречает новый, двухтысячный год на большой вечеринке, которую сама же организовала. Там что-то происходит. Она звонит брату. Тот не отвечает. Тогда она выбегает на улицу, где попадает на камеру видеонаблюдения.

– Когда вы прослушали голосовое сообщение? – спрашиваю я.

– Вы имеете в виду, когда я его проиграл?

– Ну да. Когда вы услышали это сообщение с шумом вечеринки?

– Не помню. Дело в том, что я почти никогда не проверяю голосовые сообщения. Могло пройти несколько дней.

– Но вы не помните точно, когда именно это случилось?

Мадлен, судя по всему, все эти вопросы начинают раздражать.

– Какое отношение это имеет к делу?

– Я пытаюсь понять, как все было, – говорю я. – Ну, например, вы прослушали ее сообщение и подумали: «Как-то странно». Вы проверили ваши голосовые сообщения до или после того, как ваши родители начали беспокоиться, что Виктория не выходит на связь. Все в таком роде.

– Какая теперь-то разница? – спрашивает Мадлен.

– Возможно, никакой, – соглашаюсь я. – Но так ведется расследование. Ты пытаешься восстановить последовательность событий и смотришь, в какой момент что-то пошло не так. – Я вновь устремляю взгляд на Томаса. –