Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

две капли воды похожих на нас с Анной, на покрывале ровно в том месте, где любили лежать мы. Воспоминания обрушиваются на меня так стремительно, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не пригнуться. Они сменяют друг друга с частотой калейдоскопа, мелькая в мозгу ослепительной чередой ярких вспышек, и я не могу понять, хорошие это воспоминания или плохие. Я пытаюсь взять себя в руки, сосредоточиться на работе, напоминаю себе, что Анна, возможно, тоже была жертвой. Но когда вспоминаю, что произошло потом и как вся моя жизнь пошла под откос, против воли ощущаю злость и на нее тоже.

Двадцать два года тому назад, когда я явился в участок, чтобы сообщить Карлосу Осорио об «убийстве», я был чисто выбритым щуплым парнишкой. Теперь я заматеревший бородатый мужик, ничем не напоминающий себя прежнего. А вот Осорио совершенно не изменился, хотя он и в молодости производил впечатление человека, немало повидавшего на своем веку. Годы пощадили комиссара Осорио. Если не считать седины на висках, он остался совершенно таким же.

Мы обмениваемся рукопожатиями и проходим в его кабинет. Осорио предлагает мне эспрессо, обещая, что кофе поможет преодолеть джетлаг. Я не уверен, что это так, но напиток, которым меня угощает комиссар, оказывает эффект реактивного топлива. Это производит на меня сильное впечатление. Осорио немедленно переходит к делу.

– Ну и какой интерес у Белмондов к Фуэнхироле? – осведомляется он. – Я бы сказал, что по ритму жизни им куда больше подошла бы Марбелья.

Мои студенты уже раскопали, что, перед тем как поступить в полицейскую академию, Осорио три года отучился в Кембридже. Что объясняет его безупречный британский акцент.

– Вы меня не узнаете? – спрашиваю я.

Осорио вглядывается в мое лицо:

– А должен?

– Мы уже встречались, – говорю я. – Двадцать с гаком лет назад. Меня зовут Сами Кирс.

Комиссар откидывается на спинку кресла и складывает скрещенные руки на животе.

– Я думал, вы тут по поручению Белмондов.

– Так и есть. Двадцать два года назад я был одним из множества приезжающих сюда на отдых каждое лето молодых людей, которые наводняют местные хостелы. Я пришел к вам, потому что девушку, с которой я тогда, если это можно так назвать, встречался, убили. Вы списали все на то, что я пьян или под кайфом, но согласились отправиться вместе со мной к ней на квартиру.

– И тела там не оказалось, – договаривает он за меня.

– Вы вспомнили?

– Нет, не то чтобы. Но я наверняка вспомнил бы, если бы тело было, правда?

– Наверное, это так и есть.

У Осорио уставшее от жизни лицо, какое, кажется, бывает только у нас, полицейских. Его дочерна загорелая, словно выдубленная кожа выдает многие годы пребывания на солнце.

– Чего вы от меня хотите, мистер Кирс?

– Все это ни капли вас не удивляет, так ведь?

Осорио потирает подбородок:

– Вы приехали в Испанию, будучи студентом американского колледжа, верно?

– Я только что выпустился.

– И решили поехать с друзьями в путешествие по Европе?

– Что-то в этом роде.

– И когда явились ко мне в участок, вы рассказали мне всю историю целиком? Или опустили кое-какие ключевые подробности?

– Я опустил кое-какие ключевые подробности, – признаюсь я.

Осорио поглаживает себя по подбородку:

– Вы до сих пор считаете, что в тот день видели убитую девушку?

– Нет, – говорю я. Потом добавляю: – Значит, вы меня все-таки помните?

Осорио предпочитает не отвечать.

– Вы, вероятно, уже догадались, что стали жертвой мошенников.

– А вы сразу же это поняли.

– Да. Преступления подобного толка не были редкостью, но в вашем деле было кое-что необычное.

– Что именно?

– В те времена были распространены самые разнообразные вариации такого рода мошеннических схем. Девушка соблазняла молодого туриста. Жертву, если угодно. Она дожидалась, когда он утратит бдительность, а потом грабила. Проблема была в том, что жертвы часто шли в полицию. Они могли опознать мошенницу. Ей приходилось уезжать из города или по меньшей мере менять места проживания. Поэтому мошенники стали, назовем это так, более изобретательными. Они имитировали какое-нибудь заболевание или еще что-нибудь похуже, чтобы убедить жертв, что те сами виноваты. Жертвы в панике убегали и никогда не сообщали о преступлении. Потому что боялись угодить в тюрьму. Знакомо звучит?

– Очень.

Осорио ухмыляется:

– Вот почему вы не сказали мне всей правды. Потому что в противном случае вам пришлось бы свидетельствовать против самого себя.

– Пришлось бы, да, – соглашаюсь я.

– Большинство схем были попроще. Девушка имитировала передозировку наркотиков. Сообщник говорил что-то вроде: «Это ты купил наркотики» или «Когда мы привезем ее в больницу, тебя арестуют за хранение, так что давай вали, пока не поздно». И жертвы предпочитали скрыться. Судьба девушки их не волновала. Они просто хорошо проводили время, не более. А вот схемы вроде вашей – убитая девушка с ножом в груди или что-то подобное – были большой редкостью. Хотя кто знает, может, околпаченных было много, но вы, к вашей чести, оказались одним из немногих, если вообще не единственным, кто все-таки счел моральным долгом пойти в полицию.

– О да, я светоч нравственности, – говорю я, переносясь мыслями в свое прошлое пребывание в этом участке. – Вы могли бы мне сказать. Могли бы снять с моей души огромный камень.

– Я собирался, – отзывается он. – Оставил сообщение на стойке администрации в вашем хостеле. Но вы сбежали, помните?

– Все равно могли бы позвонить.

– У меня не было вашего телефона. И потом, вы тоже были со мной не до конца откровенны. Я не обязан был за вами бегать.

– А может, кто-то в отделе полиции был в доле?

– Мне об этом ничего не известно. Но приморские городки вроде нашего живут за счет туризма. Раздувание новостей о преступлениях не идет на пользу нашей бизнес-модели.

– Поэтому вы закрываете на них глаза.

– Вы разводите мелодраму, мистер Кирс. Но давайте будем реалистами. Если бы вы остались, возможно, мы выследили бы и задержали двух человек, которые совершили мелкое преступление. Потому что это было мелкое преступление. Ее ведь на самом деле никто не убивал, вы не забыли? Возможно, их осудили бы, если бы вы дали против них показания, но тогда вам пришлось бы признаться в незаконном хранении наркотиков в чужой стране. Понимаете, что я хочу сказать?

– Более чем, – говорю я.

– Можно задать вам один вопрос?

– Валяйте.

– Какое отношение все это имеет к Белмондам? – спрашивает Осорио. – Или вы просто воспользовались их именем как наживкой, чтобы встретиться со мной?

– Это была не наживка, – говорю я.

– А что же тогда? – разводит руками он.

– Девушка, которая меня развела… та, которую я считал убитой.

– А при чем тут она?

– Это Виктория Белмонд.

Осорио хлопает глазами, переваривая услышанное.

– Похищенная наследница?

– Она самая, –