Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

Я бегло говорю по-испански. Не так хорошо, как Осорио по-английски, но лишь немногим хуже. Я учил испанский в школе, как и множество американских подростков, но вынес со школьных уроков не слишком многое. А потом, после того, что мне довелось пережить здесь, после Анны, меня вдруг охватило неожиданное желание овладеть испанским. Вы, возможно, спишете это на какую-то парадоксальную реакцию на травму, начнете подводить под мою потребность выучить язык страны, которая причинила мне такую боль, какое-то психологическое обоснование. И будете правы. Видимо, все настолько примитивно. А может быть, в глубине души я всегда знал, что когда-нибудь вернусь сюда, чтобы найти ответ.

Что-то меня сегодня тянет на самокопание.

Молодой человек – на глаз ему около двадцати – кивает.

– Я раньше здесь бывал, – говорю я по-испански. – Когда приезжал двадцать два года тому назад.

Мое сообщение не производит на него ровным счетом никакого впечатления.

– Не знаете, еще остался кто-то, кто работал здесь в то время? – спрашиваю я.

– Разве что мой дед.

– Вы не знаете, где мне его найти?

– На кладбище «Санта-Мария» в Михасе, – отвечает парень и качает головой. – Двадцать два года тому назад. – Он фыркает. – Разве это было еще не при Франко?

Прекрасно. Столько лет зубрить испанский, чтобы понимать все нюансы речи саркастического молокососа.

Я пытаюсь отыскать старый жилой комплекс, где все произошло. Оказывается, его снесли вместе с другими такими же, а на их месте теперь высятся новые многоэтажки. Туда ему и дорога, наверное, хотя где-то в самой глубине души я надеялся, что дом все еще на месте и я смогу убедить Осорио отправить туда криминалистов, чтобы исследовали в той квартире каждый квадратный сантиметр в поисках… ну, теперь-то я знаю, что это была не кровь, так что какой в этом смысл?

Я возвращаюсь обратно на пляж и ищу какой-нибудь ресторанчик, который не выглядел бы чересчур туристическим. Заказываю два блюда: жаренные в легкой панировке бокеронес – анчоусы – с помидорами и паэлью, которая не похожа ни на одно блюдо, которое мы, американские невежды, считаем паэльей. И хотя, наверное, не стоит, но наслаждаться этими яствами без бокала белой «риохи» из винограда вьюра было бы преступлением. Заказываю и его.

Потом звоню Молли. Она отвечает, и голос ее мелодичен. Опять-таки дело не только в том, что мы живем в пятизвездочном отеле в Испании. Дело в деньгах.

– Ты где? – спрашиваю я.

– На балийском лежаке.

– На том же самом?

– Мы никуда особо не перемещались.

– Как Генри?

– Спит. Или, наверное, лучше будет сказать, у него сиеста.

– Да ты, я смотрю, уже стала наполовину испанкой.

– Скажи? А еще я пью что-то под названием «Тинто де верано»[38].

– Это что такое?

– Блаженство.

По второй линии пробивается звонок. Я объясняю Молли, что это Осорио, и переключаюсь.

– Возвращайтесь, – говорит Осорио.

Я расплачиваюсь по счету и спешу обратно в участок. Осорио усаживает меня в помещении, которое, скорее всего, используют для допросов. На столе горой свалены толстые папки. Много. Я вижу на обложке одной из них слова «Fotos de detenidos». Не нужно быть большим знатоком испанского, чтобы догадаться, что внутри.

– Как они упорядочены? – спрашиваю я.

– По дате.

– А по преступлениям или по приметам?

– Нет, простите.

– Иностранцы в отдельной папке?

– Нет. Я был не прав.

– Значит, только по дате, – говорю я.

– Боюсь, что так.

Я протяжно вздыхаю:

– Ладно.

– Вам принести что-нибудь попить?

Меня очень подмывает попросить «риоху бланко».

– Спасибо, не нужно.

– Скажите, если что-нибудь понадобится.

Я ожидаю, что мне понадобится несколько часов. И ошибаюсь. Я нахожу его за пятнадцать минут.

Я начал с 11 июля 2003 года, того самого дня, когда я в панике улетел из Испании, поскольку у меня нет никаких оснований полагать, что Базз с «Анной» на мне остановились. Снимки арестованных практически ничем не отличаются от тех, что делают у нас в США: две фотографии, одна в фас, другая в профиль.

Только-только я разогнался, вошел в ритм, как обнаружил то, что искал.

На голове у Базза все тот же фиолетовый ирокез, в носу кольцо. Дата на фотографии на четыре месяца позже той, когда они развели меня. Имени под фото нет. Данных о преступлении тоже. Только номер – 9039384.

Я беру увесистую папку и, держа ее открытой на нужной странице, несу в кабинет Осорио.

– Нашел! – объявляю я.

Осорио смотрит на меня поверх очков:

– Дайте взглянуть.

Я протягиваю ему папку. Комиссар внимательно разглядывает снимок.

– Вы его узнали?

– Лицо кажется мне смутно знакомым, – говорит Осорио. – Но в те времена многие парни выглядели примерно так, как этот придурок.

– Мы можем узнать, за что он был арестован?

– Из соображений приватности мы не можем указывать здесь преступления, за которые они были задержаны. Статья восемнадцать, параграф четыре Конституции Испании защищает персональные данные, включая снимки из полицейской картотеки и полицейские протоколы.

– И что из этого следует?

– Из этого следует то, что посторонние лица не могут получить к ним доступ.

– Но вы-то не постороннее лицо.

– Я-то да, зато вы постороннее. Так что отойдите в сторону и не смотрите мне через плечо.

Осорио набирает на клавиатуре своего компьютера номер дела и начинает читать. Я терпеливо жду.

– Ну что там?

– Его зовут Вред Бергкамп.

– Вред?

– Подходящее имя, правда? Он гражданин Нидерландов. На момент ареста ему было тридцать шесть лет. Через год после того, как вы уехали. Послужной список у парня немаленький, но это исключительно всякая мелочовка. Мелкие ограбления. Я же вам говорил. Даже если бы мы тогда его задержали, какое преступление ему можно было бы вменить? Кражу суммы менее тысячи долларов и что, инсценировку чьей-то смерти?

– А этот арест?

– Нападение. – Осорио, сощурившись, принимается читать. – Наш друг Вред затеял драку в номере отеля «Эль Пуэрто».

– Его судили?

Осорио качает головой:

– Пострадавший забрал заявление. – Он читает дальше. – О, а вот это уже интересно.

– Что?

– Судя по протоколу, пострадавший был американец по имени Фрэнк Эйк. Бергкамп заявил, что это была самозащита, поскольку Эйк первым напал на его подружку, девушку по имени, – он вскидывает на меня глаза, – Анна Мэриголд.

Бабах!

Он читает дальше. У меня нет больше сил терпеть.

– Ну что там?

– Погодите секунду.

Я достаю телефон и гуглю Анну Мэриголд. Ничего существенного не находится. Запускаю поиск по изображениям. Вываливается куча цветочных орнаментов[39], разработанных некой Анной Спайро. Пробую взять имя и фамилию в кавычки – «Анна Мэриголд» – и все равно ничего не нахожу. С другой стороны, разве я в самом деле рассчитывал найти что-нибудь стоящее? Нет. Пробую поискать сочетание «Вред Бергкамп», но все результаты исключительно на голландском. Я проглядываю несколько, – похоже, все они относятся к человеку с таким именем, который