Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик

22 глава Лето 1917-го. Прощание с Талашкиным.

Ольге Георгиевне довелось гостить в Талашкине еще не раз. В 1911-ом году она с радостью узнала о передаче музея «Русская старина» Смоленску. Музей принял на свой баланс Московский археологический институт, с которым у Тенишевой были давние связи. А в 1912-ом Базанкур поздравила Тенишеву с присвоением музею звания Императорский и с золотой медалью, врученной княгине от имени императора. «Истинная самоотверженность и упорство всегда побеждают! Но чего ей это стоило…», — думала Ольга Георгиевна.

После проведенного в Талашкине лета 1909-го года она подружилась с обеими княгинями, ее мнительность почти исчезла. Устоялась и петербургская жизнь Базанкур. Ее добросовестность и отличная подготовка были замечены руководством школы при Экспедиции, в которой она уже несколько лет служила, заключая временные договора, и ее пригласили на постоянную работу, преподавать историю и географию. Теперь ей не приходилось переживать после каждого экзамена, зачислят ли на службу вновь. Тем не менее, она была все так же активна и постоянно проявляла себя в других областях: писала в журналы, работала в архивах, публиковалась в научных изданиях, освоила библиотечное дело. С княгиней Тенишевой они изредка писали друг другу письма, случались и встречи.

Последний раз Ольга Георгиевна посетила имение Тенишевой летом 1917- го. Уже три года шла война. Так огорчавшие Базанкур в начале знакомства Рябушинские теперь не приезжали: Вера и Надя с осени 1914-го помогали в военном госпитале в качестве сестер милосердия. Надя увлеклась врачеванием, поступила на Высшие Медицинские курсы. Она, как рассказывали, всерьез решила посвятить себя медицине. Ольга слушала эти рассказы молча, с серьезным и сочувствующим лицом, однако в душе не верила, что увлечение младшей Рябушинской продлится долго. «Удивительно! — думала Базанкур, — Надин такая капризная, рафинированная, а в госпитале кровь, раненые… Это всего лишь кокетство, Надин всегда любила порисоваться!». Вслух Ольга своих сомнений не высказывала — она стала гораздо сдержаннее, слишком тяжело было кругом.

Тем летом в Петербурге не утихали начавшиеся зимой беспорядки, возникли проблемы с продуктами. Приехав в Талашкино, Базанкур вздохнула с облегчением. Здесь было много лучше, хотя тоже чувствовались изменения. Во Фленове был полный беспорядок: княгиня Тенишева передала этот бывший учебный центр конным частям Красного Креста в безвозмездное пользование. Фруктовый сад быстро вытоптали, фрукты и овощи из Фленова разворовывались, помещения приходили в негодность.

Из-за нехватки рабочих (многих мобилизовали) значительно осложнилась организация сельхозработ и в Талашкине, часть лошадей и коров реквизировали… Чтобы сохранить хозяйство, Святополк-Четвертинская металась в поисках хоть каких-то рабочих рук и находила их с трудом. Возникали мысли о продаже Талашкина, но решиться на это княгини не смогли.

В гостиной теперь читали вслух не статьи об искусстве, а газеты. И вести были печальные. Солдаты бросали оружие, бежали с фронта, возникали слухи об убийствах офицеров. В Талашкине было пока тихо и, главное, хватало еды. Еда была очень вкусная, Ольга Георгиевна никогда так не наслаждалась едой — это пришло после пережитой полуголодной зимы: в Петербурге продукты сильно подорожали, их не хватало, за ними стояли огромные очереди. В Талашкине большая часть продуктов, подававшихся к столу, была местного происхождения: борщ, гороховый суп, грибы в разных видах, сметана, творог. Молоко, которое в Талашкине раньше сбивали в масло и отправляли на продажу в Петербург, теперь сдавали на нужды армии, но все же для своего пользования оставалось, даже делали сливки и немного сливочного масла — для себя и гостей. По-прежнему подавался по утрам свежесваренный кофе с черными булочками — фирменное блюдо местного повара.

Базанкур уже не первый раз отмечала в Талашкине свой день рождения. Он приходился на одиннадцатое июля, и обе княгини об этом помнили. В прошлом году Тенишева подарила ей множество мелких вещей — главным образом, это были кустарные поделки из Талашкинских мастерских. Поделки были красивые, но практичная Базанкур в душе расстраивалась из-за их ненужности. В конечном итоге, однако, пригодились все: в основном, на подарки, Ольга Георгиевна их дарила своим знакомым по разным случаям.

Тенишева помнила об Ольгином дне рождения и в этом году: подарила прелестный серый шарф (он очень имениннице понравился), сарафан и кокошник, и опять множество поделок (которые Ольга тоже приняла с благодарностью — пригодятся). И сама Базанкур на этот раз не ударила в грязь лицом — собираясь в Талашкино, уже знала, что встретят ее там друзья и что будут ее день рождения праздновать. Поэтому шоколад, который ей по случаю удалось достать в революционном Петербурге (это была большая удача!), она захватила с собой — в качестве угощения на праздник. В ее день рождения шоколад был сварен и все гости им наслаждались. Особенно веселилась двенадцатилетняя Олечка Остен-Сакен — внучка Марии Клавдиевны. Она устраивала для гостей шарады и подарила имениннице головку сыра (подарок был подсказан бабушкой, вручившей внучке для этой цели сыр из Талашкинской сыроварни, практически сокращенной к этому времени из-за нехватки молока и рабочих).

Сыр был кстати. В этот приезд Базанкур не только отдыхала, но активно занималась заготовками. Впереди была Петербургская военно-революционная зима, хорошего от нее не ждали: добывать продукты предстояло в длинных очередях, да и неизвестно, какие там будут продукты и будут ли… Наголодавшись весной, Ольга Георгиевна не только радовалась почти довоенному обилию Талашкинских застолий, но и обеспечивала свое будущее: сушила грибы, сходила на мельницу и купила там несколько фунтов муки, закупала крупу по деревням, заготавливала и складывала в мешочек тмин и т. п. Занятия ее никого не удивляли, она не единственная из гостей Тенишевой в то лето 1917-го занимались продуктовыми заготовками.

Праздник мало отвлек от газетных ужасов: страшные вести приходилось узнавать в то лето из газет… «Да есть ли у нас правительство?!» — удивлялись талашкинцы. Возможно, они не вполне понимали, насколько точным был этот риторический вопрос: правительства, считай, не было. Все же первую половину отдыха Базанкур чувствовала себя почти счастливой: она находилась в тихом, культурном и сытом месте. Общая нервность, конечно, чувствовалась и здесь, однако много менее, чем в Петербурге.

На фоне глобального ощущения беды плохая погода не расстраивала. Если случался солнечный день, Ольга Георгиевна гуляла по парку, а в дождь читала или писала статьи у себя. Довольно часто ее приглашали на какое-либо мероприятие обе княгини — хозяйки имения. Пару раз собирали втроем грибы. Случалось, что в плохую погоду Базанкур проводила время в уютном кабинете Тенишевой: читала княгине ее