Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

носком в рот. Кимбо чуть повернулся, продолжая бормотать, и Бимбо лягнул его в висок. От этого амбал обмяк со стоном, после чего замер. Бимбо еще раз ударил его ногой по голове, звук получился такой, будто кто-то ударил кулаком по лимону, но тот не вскрылся от удара.

– Ты в порядке? – Бимбо запыхался, и голос его звучал испуганно.

– Ничуть.

Моя челюсть, лицо и затылок горели и, казалось, распухли.

– Понимаю. Сильно он тебя шарахнул. У тебя аж ноги задергались. Я даже подумал, что этот хер моржовый убил тебя.

Бимбо был прав, ударился я сильно, и теперь чувствовал, что боль плясала в ритм с биениями моего сердца, а челюсть у меня чуть не горела. Однако чувство было такое, будто он укоряет меня в чем-то, словно мне следовало стыдиться того, что меня отключил на несколько секунд человек, который вполне мог победить взрослую гориллу.

– Убил меня? Да это же тебя он прижал к стене, чувак. У тебя был такой видок, будто глаза вот-вот выкатятся из орбит. Я спас твою жизнь.

В этот момент Бимбо мог сказать и сделать тысячу вещей, но то, что сделал он, было для меня важнее всего: он улыбнулся.

– Веский аргумент, – сказал он, потирая шею левой рукой, потом он этой же рукой залез себе под рубашку и вытащил бусы.

– Ты и Элегуа.

– Господи Иисусе. Что теперь?

– Теперь мы его свяжем.

15. Гейб

—

Клейкая лента и кровь

Погоня за призраком

Пуля в лицо

Ветер усиливается

Некоторые слова преследуют тебя до конца

Бимбо протиснулся мимо меня, не выпустив из руки пистолет, о котором никто из нас даже не заикнулся. Я прошел за ним на кухню, где стоял маленький желтый холодильник, который словно приволокли сюда из восьмидесятых, рядом устроилась газовая плита, а на длинной ручке ее духовки висело выцветшее голубое полотенце. Чуть поодаль располагалась небольшая деревянная дверь, и Бимбо, открыв ее, перешел в гараж.

Пока Бимбо шуровал в гараже, я подошел к холодильнику и открыл морозилку. Там было что-то, завернутое в фольгу, и несколько больших пакетов для сэндвичей, в которых лежали, вероятно, замороженные бобы. Потом я схватил пакет с панированным куриным филе, чтобы приложить к лицу.

Кимбо из другой комнаты издал какой-то звук, и желудок у меня провалился. Он получил пулю в колено и несколько ударов по голове, но вряд ли долго пробудет в отключке.

Бимбо вернулся из гаража с рулоном клейкой ленты и свисающих с него обрывков паутины.

– Знаешь, почему это говно используют во всех фильмах? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой, прижимая к лицу пакет с замороженным куриным филе.

– Потому что оно действует. Давай-ка сделаем это, прежде чем он очухается.

Я положил пакет на кухонный стол, потрогал свою ушибленную челюсть.

Мы подошли к Кимбо, как, вероятно, новые сотрудники зоопарка подходят к тигру, в задницу которого только что выстрелили усыпляющим дротиком.

– Поверни его на бок и замотай запястья этой херней. Потом замотаешь ему ноги. Я на всякий случай буду держать его под прицелом.

Его предложение мне не очень понравилось, но я начал делать то, что он просил. Не нравилось мне, что это как бы вошло уже в привычку: мне не нравятся его безумные идеи, но я так или иначе с ними соглашаюсь. Однако по зрелому размышлению я пришел к выводу, что все мы уже не первый год ведем себя подобным образом. Я не хотел участвовать в этом, но еще сильнее не хотел чувствовать себя в одиночестве. В одиночестве того рода, каким оно было бы у Бимбо, уйди я от него. В одиночестве, которое, видимо, ощущает Пол, уйдя от нас.

Но еще это было связано с ощущением, что мы все оказались в глубокой заднице и должны приложить максимум усилий, чтобы выбраться из нее. Я знал, что не смогу прожить остаток моей жизни, постоянно оглядываясь через плечо, постоянно опасаясь, что мне вырежут глаза. А они к тому же знали, где живет моя мать.

Я перевернул Кимбо на левый бок. Кровь из колена пропитала его брюки и скопилась вокруг его ног на белесой плитке. Я хотел передвинуть его подальше от этой лужи и сам не испытывал желания оставаться рядом с ней. Он был тяжел, что не удивило меня. Его правая рука оставалась под телом, что исключало возможность выполнить поручение Бимбо. Заметив это, он засунул пистолет себе за пояс сзади и помог мне. Беда с крупными чуваками в том, что ты не можешь соединить их запястья у них за спиной. Мы очень быстро поняли это. Я отвел его руку, и мы уронили его на спину. Но и в этом положении нам мешал его живот, да и весь его торс был слишком широк, а потому мы несколько раз обмотали липкой лентой его левое запястье, оставили посредине полоску ленты и сделали то же самое с его правым запястьем. Мы проделали эту операцию раз двадцать и остановились, когда я уже не сомневался, что материала между его руками достаточно, чтобы удержать его. Разобраться с ногами было проще. И, несмотря на густую бороду, залепить ему рот тоже не составило труда.

Обмотав злобного гиганта липкой лентой, мы подхватили его под мышки и потащили на уродливый бежевый диван. Это потребовало от нас некоторых усилий, но мы все же притиснули Кимбо спиной к дивану в положение, близкое к сидячему. На диване в левой его части лежали две голубые с коричневым подушки. Я хотел было взять одну из них и подложить ему под ногу, чтобы она впитывала кровь, но передумал. Мы его в достаточной мере обезопасили, и этого хватало. Мы отступили от него на некоторое расстояние, подошли к маленькому столику в комнате, которая, видимо, использовалась как столовая – в ней не было ничего, кроме стола в углу, – и выдвинули два стула.

– Ты как-то не упоминал, что у тебя пистолет, – сказал я Бимбо, как только мы сели. Потом я встал, подошел к кухонному столу, взял с него пакет с замороженным куриным филе и снова приложил его к челюсти, потому что тупая боль в ней становилась все сильнее.

Отвечая на мой вопрос, Бимбо не сводил взгляда с пистолета в своей руке.

– Пистолет дал мне мой дядюшка. Сразу же после того, как они убили мою мать. Я сказал ему, что собираюсь делать, и он ответил, что поможет, но я должен быть настороже и носить с собой пистолет. На всякий случай.