Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

«Сэм последним активировал сигнализацию», – напоминаю я себе. По крайней мере, так записано в логе.

Вот же дерьмо!

– Если вы считаете, что кто-то из нас с этим связан, позвольте вас заверить, что это не так, – обращаюсь я к детективу. И сразу сознаю бессмысленность своего заявления – естественно, мы станем отрицать причастность, как любой нормальный убийца.

Гутьеррес секунду молча смотрит на меня, прежде чем кивнуть.

– В каком качестве вы знали мистера Варруса?

Уловка-22. В обычной ситуации я отказалась бы отвечать на вопросы без адвоката. Но отказ выставит нас в не лучшем свете – как виновных. Конституционное право на защиту не должно работать против нас, но так и будет. Мы будем выглядеть еще более подозрительно. Поэтому лучше всего идти на сотрудничество, но следить за словами. В конце концов Гутьеррес все равно узнает про наши отношения с Варрусом. И лучше, если ему о них расскажем мы сами.

Я шумно выдыхаю:

– Слушайте, я признаю, что у нас с Лео Варрусом имелись разногласия. Он нас обоих терпеть не мог – это еще мягко выражаясь. Несколько месяцев назад он пропал без вести и попытался выставить все так, будто Сэм имеет отношение к его исчезновению. Я могла бы углубиться в детали, но вряд ли вы мне поверите. Поэтому предлагаю вам обратиться в департамент полиции Нортона. Они вас проинформируют.

Гутьеррес задирает одну бровь:

– И по какой же причине он вас так невзлюбил?

Потому что думал, будто я причастна к убийству его дочери. Однако я знаю, что этого лучше не говорить. Поэтому спрашиваю:

– Вы слышали про Мэлвина Ройяла?

Детектив строит гримасу:

– Сложно быть полицейским и не знать о нем. Парень был настоящим маньяком.

– Он убил дочь Варруса. А еще – его сестру, – говорю я, кивая в сторону Сэма. – Вдвоем они создали организацию под названием «Погибшие ангелы» – что-то вроде группы поддержки для тех, кто лишился близких из-за Мэлвина Ройяла. Но потом между ними возникли разногласия, приведшие к полному разрыву.

Гутьеррес бросает на Сэма настороженный взгляд:

– И какова была причина разногласий?

Он спрашивает Сэма, но я отвечаю:

– Я.

Гутьеррес недоуменно хмурит лоб:

– С какой стати?

– Мэлвин Ройял был моим мужем.

Его глаза широко распахиваются. Новая вводная явно меняет отношение Гутьерреса ко мне.

– То-то я думаю, ваша фамилия звучит знакомо…

Сухо улыбаюсь ему.

– Вы женаты на женщине, муж которой убил вашу сестру? – спрашивает Гутьеррес Сэма. Если он пытается его спровоцировать, чтобы добиться какой-то реакции, ему не удается.

– Мы не женаты, – говорит Сэм. – Пока.

Я стараюсь не показать, насколько радует меня последнее слово. Сэм сделал мне предложение несколько лет назад, но я ответила «нет». Дело было не в том, что я не хотела за него замуж, просто мне казалось, что время неподходящее. Последствия смерти Мэлвина по-прежнему сказывались на наших жизнях, и мне хотелось быть абсолютно уверенной, что свадьба – верное решение, а не ответ на травму, которую мы пережили вместе.

Я знала, что мой отказ сильно расстроил Сэма, и с тех пор он предложения не повторял. Но, опять же, брак никогда не казался нам необходимым. Ни одному из нас не нужно кольцо, чтобы что-то доказать миру. Мы знаем, что чувствуем друг к другу. Только это имеет значение.

Я слегка пожимаю его руку. Сэм отвечает таким же пожатием, его пальцы – теплые и твердые – держат мои. Напоминание о том, что мы команда и всегда ею будем.

– То есть ваши отношения с мисс Проктор привели к разногласиям с мистером Варрусом? – настаивает Гутьеррес.

– Не совсем, – отвечает Сэм. – Но другие члены «Погибших ангелов» убедили Лео в том, что Гвен участвовала в преступлениях мужа. Конечно же, она понятия не имела о том, что творил Мэлвин, и я пытался им это объяснить, но они не желали слушать. Лео счел меня предателем, раз я влюбился в Гвен. Решил, что я отказываюсь от миссии «Погибших ангелов».

Гутьеррес делает короткую запись в блокноте, а потом говорит:

– Что-нибудь еще?

Сэм колеблется.

– Лео винил меня в смерти Миранды Тайдуэлл. Она была еще одним основателем «Погибших ангелов» и встречалась с Лео. Ее похитили несколько лет назад, а потом убили, и я был рядом, когда это произошло. – Глаза Гутьерреса загораются интересом, и Сэм торопливо добавляет: – Если хотите узнать подробности, обратитесь к Майку Люстигу в ФБР. Он находился там вместе со мной и может подтвердить, что я к ее смерти отношения не имею.

– А кто-нибудь из вас в последнее время контактировал с Лео Варрусом?

И снова речь об информации, которую он может узнать от третьих лиц, так что запираться не имеет смысла.

– Я вообще никогда с ним не общалась, – заявляю я.

– А вы, мистер Кейд?

Я жду, что Сэм скажет про последний звонок от Варруса пару недель назад. Но он молчит, и я оглядываюсь на него. Лицо Сэма белое как мел. Что-то происходит, но я не понимаю что. Кажется, напряжение нарастает – ощущение то же, что перед грозой, когда воздух, хоть и неподвижный, кажется заряженным и у вас встают дыбом волоски на руках.

Гутьеррес не давит на Сэма, требуя ответа. Вместо этого он спрашивает:

– Можете сверить со мной номер мобильного, мистер Кейд?

Сэм по-прежнему не отвечает, и ужас в моей груди разрастается.

Детектив зачитывает со страницы блокнота телефонный номер. Номер Сэма.

Сэм продолжает молчать. Я замечаю, как прямо он держит спину, будто обороняясь, и мой ужас превращается в панику.

Я что-то упускаю, но не пойму что. Едва заметно дергаю Сэма за руку, требуя посмотреть на меня и хоть как-то дать знать, что происходит. Он не встречается со мной взглядом. Мое сердце гулко ударяется о ребра.

– У жертвы был при себе телефон, и криминалистам удалось с помощью биометрики его разблокировать, – говорит Гутьеррес. – Мы получили доступ к последним текстовым сообщениям. Вы в курсе, что были последним, с кем он контактировал? – спрашивает он Сэма.

У меня перехватывает дыхание, по спине, несмотря на холод, катится пот. С большим трудом мне удается не выдать своих эмоций. Сэм не упоминал ни о каком общении с Варрусом после звонка несколько недель тому.

– Последнее сообщение пришло ему с вашего телефона около часа назад. – Гутьеррес кивает на Сэма. Подносит блокнот к глазам и зачитывает: – «Только попробуй тронуть меня или мою семью, и я тебе кишки выпущу, понял?»

Слова взрываются подобно бомбе. На