Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

вижу, как они перешептываются; кто-то расстегивает кобуру. В моих глазах это доказательство его невиновности. Зачем перерезать человеку горло, когда можно выстрелить ему в голову? Конечно, вслух я этого не говорю. Почему-то мне кажется, что Гутьеррес не оценит моих слов.

Детектив забирает у Сэма пистолет и запечатывает в пакет для улик. Коп заканчивает обыск и заталкивает Сэма на заднее сиденье полицейской машины. Я ловлю его взгляд. «Все будет хорошо», – шепчет Сэм одними губами, и я едва не хохочу. Сейчас все совсем, совсем не хорошо, и я пока не представляю, как ситуация может измениться.

Коп захлопывает дверцу, сирена несколько раз ревет, чтобы толпа расступилась, и машина отъезжает. Я смотрю им вслед, все еще не веря своим глазам. У меня такое чувство, что мир рассыпается на куски, и я не знаю, как собрать его обратно.

Возможно ли, чтобы все повторилось снова?

Ощущаю рядом присутствие Гутьерреса – он вглядывается мне в лицо, ожидая, наверное, каких-то слов. Мне хочется заорать на него, что все это ошибка. Что Сэма опять подставляют. Что это делают люди, которые хотят нас уничтожить. Что мы – такие же жертвы. Но мне понятно, насколько неуместно это прозвучит. Я помню, как далеко Варрус в прошлом готов был зайти, чтобы подставить Сэма, и, не удержавшись, спрашиваю:

– А возможно, что он сам сделал это с собой?

Гутьеррес поднимает одну бровь:

– Думаете, жертва проникла в ваш дом, чтобы перерезать себе горло? С какой целью? Чтобы посадить вашего партнера за убийство? Как-то это чересчур, вам не кажется?

– Сэма уже пробовали подставить, – замечаю я.

– Нет, я не думаю, что он сам это сделал. По словам судмедэксперта, у него почти перерезан позвоночный столб и нет пробных ранений, которые следовало бы ожидать при самоубийстве. Да и количество крови впечатляющее. Он истек кровью очень быстро.

Я прикрываю глаза, не в силах запретить себе представить эту картину. Лео Варрус на нашем диване, голова запрокинута, перерезанное горло зияет красным провалом. Кровь на стенах, на потолке, на полу…

Я уже видела такое раньше. Именно так выглядела наша гостиная на озере Стиллхауз несколько месяцев назад – за вычетом трупа Лео. Кец и Сэм показывали мне фото с места преступления, и мне запомнилось, что крови с виду было слишком много. Я ежусь при мысли, что это повторилось опять.

Вот только на этот раз убийство реальное. У нас в доме мертвое тело.

Лео Варрус действительно убит.

И они считают, что это дело рук Сэма.

– Знаете, а ведь цель у нас с вами одна, – мягко заговаривает Гутьеррес. – Разобраться, что произошло в вашем доме. И будет проще, если мы станем действовать сообща.

Если б он правда так думал, возможно, я бы его поддержала. Но я не доверяю полицейским. Я знала в своей жизни немало хороших копов, но также повидала и плохих, так что всегда настороже. Я уже посоветовала ему присмотреться к Роуэн и Мэдисон, но он не отреагировал. Наверняка уже решил, что Сэм виновен и нет смысла расследовать дальше.

Но если он не хочет разбираться с ними, этим займусь я.

– Нет, спасибо, – отвечаю детективу.

Он кажется искренне разочарованным.

– Наверняка очень нелегко быть экс-супругой Мэлвина Ройяла. Я знаю, что вас судили за пособничество в убийствах, и знаю, что многие люди до сих пор считают вас виновной…

Я стискиваю челюсти и бросаю на него ледяной взгляд:

– Дайте угадаю: вы послушали «Убийства Ройяла» и потому считаете, что я имею к этому отношение. – Указываю рукой на дом и место преступления внутри.

Он качает головой:

– Не обязательно. Я верю в правосудие. Идеальных преступлений не бывает, а это значит, что всегда остаются улики. У них было достаточно улик на вашего мужа, и, если б вы участвовали, нашлись бы улики и против вас. Я считаю, в вашем случае присяжные приняли верное решение.

Мои плечи слегка расслабляются. Такого ответа я не ожидала.

– Спасибо.

Он кивает:

– Естественно, это означает также, что, если вы или Сэм причастны к сегодняшнему убийству, улики тоже найдутся.

– Не найдутся, – отвечаю ему.

– Если вы так уверены, почему не хотите ответить на мои вопросы? – возражает Гутьеррес.

Надо отдать ему должное – он ловко все повернул. Наверняка эта тактика срабатывала со многими подозреваемыми. К несчастью для него, я уже имела дело с правоохранительной системой, и меня так просто не возьмешь.

– Как и вы, я верю в правосудие. И знаю, что оно не обязывает меня отвечать на ваши вопросы.

– Обяжет, когда большое жюри выдаст ордер.

– В таком случае мы с моим адвокатом будем счастливы побеседовать с вами.

– Жду с нетерпением.

– И напрасно. Мой адвокат – редкостная сволочь.

Он смеется:

– А разве бывают другие?

– Возможно, но я не доверила бы им представлять мои интересы.

Он улыбается – вроде бы искренне, – и я понимаю, что этот парень начинает мне нравиться. Несмотря на то что он только что арестовал моего партнера, у меня такое чувство, что Гутьеррес из хороших копов: честный, вдумчивый и наверняка меткий стрелок. Но также я знаю, что хорошие копы умеют перетянуть тебя на свою сторону, а потом ударить ножом в спину. Либо Гутьеррес – хороший человек, либо он прекрасно умеет таковым притворяться. В любом случае я не собираюсь откровенничать с ним.

Он лезет в карман, достает визитную карточку и протягивает мне:

– Если передумаете, буду рад поговорить в любое время.

Я беру карточку и не глядя сую в сумку.

– В противном случае мы свяжемся с вами с целью взятия официальных показаний у вас и у вашей дочери. – Кивнув, он разворачивается и возвращается в дом, уступив дорогу криминалистам, выходящим из дверей.

Снова у меня возникает это странное дежавю: я уже стояла перед собственным домом, окруженная полицейскими, в свете красно-синих мигалок. Сейчас я другой человек, это другой дом и другой город, но растерянность и сомнения те же.

Я думаю о той, кем была тогда, – Джиной Ройял, наивной и доверчивой. Она считала, что живет прекрасную жизнь, но эта жизнь оказалась ложью.

Мрачное предчувствие холодит мне спину. Что, если и в этот раз произойдет то же самое? Что, если жизнь, за которую я столько боролась, которую складывала по кусочкам, строила на развалинах, не отличается от моей предыдущей? Что, если и она тоже ложь? Вдруг я все еще та женщина, которой была: слепая, не видящая правды? Уже ясно, что у Сэма были от меня секреты. Как раньше у Мэлвина…

Вдруг мой мир опять