Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Я в порядке, – сразу же сообщаю ему. – И дети тоже. Они сейчас со мной. Мы на заправке на Центральной.

При упоминании о нашем месте срочной эвакуации я слышу скрежет тормозов и дальний гудок.

– Уже еду. Буду через десять минут.

Много лет я в одиночку сталкивалась с угрозами в адрес нашей семьи. На мне одной лежала ответственность за безопасность Ланни и Коннора, и я жила в постоянном страхе: если со мной что-нибудь случится, у моих детей не будет никого способного их защитить. Но теперь у меня есть Сэм. У нас есть Сэм. Трудно описать облегчение, которое я ощущаю, сознавая, что больше сражаюсь не сама по себе.

Тем не менее, как бы мне ни хотелось, чтобы он оказался рядом, я не уверена, что это сейчас лучшее решение. Оглядываюсь через плечо на Мэдисон. Она открыла водительскую дверь и стоит, глядя на меня через крышу машины.

– Вы не могли бы оставить нас наедине? – многозначительно обращаюсь я к ней.

Она смущенно краснеет, уличенная в откровенном подслушивании.

– Конечно. Простите. – Залезает обратно в машину и захлопывает дверь. И все равно я разворачиваюсь к ней спиной, чтобы она не видела моего лица, и понижаю голос.

– В доме кое-что произошло, – говорю Сэму в телефон. – Когда Ланни с Коннором вернулись из конюшен, Ланни открыла дверь и… – Слова застревают у меня в горле. Поверить не могу, что сейчас произнесу это вслух. – Там была кровь и мертвое тело.

Повисает пауза; единственный звук, который я слышу, – шум двигателя пикапа Сэма.

– Что?

– Подробности я не знаю, – объясняю ему. – Ланни сказала, там повсюду была кровь, а на диване сидел мужчина, совершенно точно мертвый. Она сразу же помчалась сюда, на заправку, и написала мне.

– Какого черта творится, Гвен?

– Не знаю, – повторяю я. Совершенно бессмысленная фраза, но что еще мне сказать? Сжимаю переносицу двумя пальцами, пытаясь думать, несмотря на хаос в голове. – Тебе лучше поехать домой. Разобраться, что происходит. – Оглядываюсь, проверяя, что Мэдисон по-прежнему сидит за рулем и не может нас подслушать, после чего добавляю: – Я позвоню Кец и узнаю, не против ли она принять у себя Ланни и Коннора.

– Ты позволишь им одним ехать до Стиллхауз-Лейк?

Еще час назад я ответила бы категорическим «нет». Не допустила бы и мысли, что моя дочь и сын поедут в такую даль одни.

Гляжу на Ланни – она стоит в шаге от меня, обнимая Коннора за плечи. Напугана, это видно по глазам. Но по тому, как у нее крепко сжаты челюсти и выпрямлена спина, я понимаю, что моя дочь полна решимости. Меня опять охватывает гордость. Столько лет я терзалась одновременно желанием оградить ее от окружающего мира и пониманием, что так все равно не защищу… Сколько лет закаляла ее волю… Отсюда все наши тренировки, инструкции и подготовка.

Сегодня она показала мне, что все это время слушала. Принимала мои слова всерьез. И пускай мне хочется затолкать детей в машину и умчаться в ночь, Ланни доказала, что способна сама справиться с этой задачей. Хоть я совсем не готова, иногда у нас нет возможности выбрать момент, чтобы выпустить детей из гнезда.

Я встречаюсь глазами с дочерью, убеждаясь, что она слышит, когда я говорю Сэму:

– Я доверяю Ланни. Она справится.

Замечаю в ее глазах промельк удовлетворения.

– Езжай домой, – добавляю, обращаясь к Сэму. – Я скоро буду.

Потом я звоню Кец. Разговор с ней выходит коротким и деловым. Стоит мне объяснить, что случилось, и сказать, что надо спрятать детей в безопасном месте, она велит отправлять их к ней. Я выдыхаю с облегчением. Кец с Хави любят Ланни и Коннора и будут защищать их даже ценой собственной жизни.

Позаботившись об этом, я разворачиваюсь назад к детям:

– Кец и Хави вас ждут. Хави перестраивает сарай – превращает его в гостевой дом. Он еще не закончен, но место для вас найдется.

Глаза Коннора широко распахиваются.

– Ты нас отсылаешь?

Киваю в ответ:

– Это сейчас лучшее для вас место.

– А как же вещи? – спрашивает он. – У меня нет даже сменной одежды, а от меня воняет конюшней…

– Хави что-нибудь одолжит тебе на сегодняшний вечер. А завтра разберемся.

На лице моего сына растерянность и страх. Мне хочется снова прижать его к себе и покачать, как я делала, когда он, маленький, просыпался, напуганный кошмаром. Сколько раз я тогда повторяла ему, что чудовищ не бывает? Как же мало я знала! Чудовище не пряталось у него в шкафу – оно спокойно спало в соседней комнате в собственной постели.

Правда в том, что мир полон монстров.

– Все будет хорошо, – говорю ему, целуя в лоб. Одно то, что сын не кривится, говорит мне, насколько он не в своей тарелке. – Завтра поговорим, ладно? А пока держите телефоны включенными и заряженными.

Коннор обнимает меня, задерживая чуть дольше обычного, а потом снова обходит машину и усаживается на пассажирское сиденье. Когда дверца захлопывается, я разворачиваюсь к Ланни и тихонько говорю:

– Мой «Глок» в сейфе в багажнике. Код – четырнадцать, пятьдесят два. Магазин полный, и еще два лежат рядом.

Она знает, что я всегда вожу с собой пистолет, но раньше я никогда не называла ей код от сейфа. Этого не требовалось. И хотя Ланни приучена с осторожностью обращаться с оружием, до сих пор я была не готова доверить ей собственное.

С ее лица сбегает краска.

– Мы настолько в опасности?

– Не знаю, – честно признаюсь я. Мне хотелось бы ответить «нет», но этим я оказала бы дочери медвежью услугу. – Просто лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Она сознает меру ответственности и моего доверия к ней, раз я сообщаю такую информацию.

– Не забывай смотреть по сторонам и обращать внимание на любые мелочи, – добавляю я. – Останавливайся только в людных местах и сразу же громко зови на помощь, если что-то заподозришь.

Эти слова я повторяла ей тысячи раз. Обычно она закатывает на них глаза – но сегодня нет. Сегодня Ланни кивает.

Я думаю о Мэдисон, сидящей в машине у меня за спиной. Мне крайне не нравится, в какой момент все случилось: в то время, когда мы должны были встретиться и выпить, кого-то, похоже, убили в моем доме. Возможно, это слишком далеко идущее предположение, а то и просто паранойя – считать, что целью сложной схемы было разделить меня с моими детьми, но я приучена не