Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Вы с ней сблизились? Стали подругами? – Я стараюсь придать вопросу невинную окраску, вроде как это простое любопытство.

Мэдисон возится на диванчике.

– Роуэн… Даже не знаю, каким словом лучше ее описать, но она не из тех, кто заводит друзей. Она колючая. Замкнутая. Плюс у нее есть полноценная работа, помимо «Погибших ангелов», и есть дети, так что мы нечасто с ней встречались. В основном переписывались по электронке и в мессенджерах. Она не такая, с кем можно обмениваться мемами, если вы понимаете, о чем я. Вот почему мне бросилось в глаза, что они с Лео так хорошо ладили.

– Они были друзьями?

– Они были близки. Не знаю, о дружбе ли тут шла речь… в каком-то смысле они были как семья. Мне показалось, она видела в нем отцовскую фигуру, а он… наверное, Роуэн напоминала Лео дочь, которую он потерял. Наверное, поэтому она и слетела с катушек после его исчезновения. Тогда все изменилось.

– Серьезно? И как же?

Мэдисон вздыхает:

– Понимаете, я была не из их организации и мало что знаю насчет внутренней политики, но Роуэн взяла «Погибших ангелов» в свои руки, хотя в руководстве являлась по сути новичком. А еще она была уверена, что Сэм причастен к смерти Лео. Она полностью убеждена, что это он его убил. Когда появились новости о консерванте в крови, Роуэн отказывалась в это верить. Я включила в подкаст интервью с одним из лаборантов-криминологов, которые проводили анализ, и она буквально взорвалась. Потребовала, чтобы я его вырезала. Я отказалась, и… – Она вздыхает, и ее плечи падают. – На этом наши пути разошлись, и подкаст оказался под ее контролем.

Я вглядываюсь в Мэдисон, пытаясь решить, насколько ей можно верить. Похоже, она замечает мои колебания. Копается в сумочке и протягивает мне флешку. Я беру ее.

– Как и говорила, я записала весь сезон и подготовила все эпизоды к выходу, более или менее. Тут Роуэн начала требовать редактирования и всячески вмешиваться. В конце концов она полностью захватила подкаст и перекроила материалы, которые я ей предоставила. – Кивает на флешку у меня в руках. – Здесь оригинальные эпизоды. Можете сами послушать. Остальные документы у меня в машине.

Я уже собираюсь ответить, когда у меня пищит телефон. Бросаю взгляд на экран, рассчитывая, что это Сэм – объясняет, почему опоздал. Но вместо него вижу сообщение от Ланни.

ЛАННИ

911

10

Меня охватывает ужас, и я вскакиваю на ноги, в процессе набирая номер. Я годами учила детей, что делать в случае опасности. Ланни ни за что на свете не отправила бы мне такое сообщение, не случись чего-то по-настоящему страшного.

У меня в голове крутятся самые жуткие сценарии, отчего сердце почти перестает биться, и я в панике выбегаю из бара в лобби, ожидая, пока пройдет звонок. Нельзя, ни за что нельзя было отпускать их одних. Весь этот эксперимент с предоставлением им большей свободы и автономии – огромная ошибка. Мне надо было предвидеть, что нечто подобное случится. Надо было лучше готовиться…

Едва услышав, что Ланни взяла трубку, я выпаливаю:

– Вы в порядке?

– И я, и Коннор целы и невредимы. Мы не пострадали. И в безопасности, – немедленно отвечает дочь. Ее голос дрожит, и я слышу на фоне гул двигателя машины. – Мы на заправке на Центральной улице.

Я всегда говорила им ехать туда в чрезвычайной ситуации. Не ждать и не сомневаться, просто прыгать в машину и мчать.

Зажмуриваю глаза, давая себе секунду, чтобы выдохнуть; от облегчения у меня едва не подкашиваются колени. Шумно втягиваю носом воздух. Я уже на улице, двери отеля с шелестом сдвигаются у меня за спиной.

– Ладно. Что произошло?

– Я не… погоди. – Она говорит что-то Коннору – слов не разобрать. Он протестует, но его ответ заглушает хлопок дверцы автомобиля: это Ланни вылезает наружу. – Я не знаю, увидел ли Коннор все или нет. Я и сама не уверена, что мы видели. Мы приехали домой из конюшен, и все выглядело нормально. Дверь была заперта, сигнализация работала. Но когда я вошла внутрь… – Она делает паузу и громко сглатывает. Ее дыхание быстрое и прерывистое: я слышу, что она с трудом сдерживает панику. – Мам… – Ее голос дрожит, и мне физически больно слышать это слово и знать, что моя маленькая девочка нуждается во мне, а меня рядом нет.

Еще крепче сжимаю трубку в пальцах.

– Я здесь. Расскажи, что случилось. – Стараюсь говорить ровно и спокойно, сознавая, что ей сейчас нужно за что-то уцепиться.

Она судорожно вдыхает.

– Там была кровь. Повсюду. Я сначала не поняла, что это, но потом… я увидела тело. Это был мужчина. На диване. Он сидел с запрокинутой головой, и его горло… его почти не было… – Ланни охает, потом издает слабый стон.

У меня перехватывает дыхание. Единственное, о чем я могу думать, – Сэм. Он не приехал, хотя обещал. И не отвечает на сообщения… Господи боже! Неужели кто-то из этих психов добрался до нас? Что, если мой худший кошмар стал реальностью?

Я содрогаюсь от ужаса, не в силах думать связно. По спине бежит мороз, и приходится стиснуть зубы, чтобы оставаться сильной и слушать Ланни.

– Сэм, – хрипло выдавливаю я.

– Это был не он, – быстро проясняет она. – Я не знаю этого человека. Он был старый. Седой. Но больше я ничего не разглядела. Просто развернулась и толкнула Коннора назад, к машине. И мы сразу уехали.

Облегчение столь огромно, что я приваливаюсь к стене отеля и упираюсь рукой, чтобы не сползти на землю.

«Не Сэм, – думаю я. – И не мои дети». Все мы в безопасности. Пока что.

– Но я уверена, что он был мертв, – тараторит Ланни, не в силах остановиться. – Там столько крови, мам. Она…

– Но вы с Коннором не ранены? – переспрашиваю я, стараясь отвлечь ее от ужасной сцены, которая наверняка стоит у Ланни перед глазами.

– Нет-нет. Мы сразу приехали сюда. Как ты учила, – подтверждает она.

Меня охватывает гордость. Несмотря на дрожь в голосе дочери, я впечатлена тем, как великолепно она держится. Она не кричит и не плачет и не потеряла рассудок от паники. Мы тысячу раз прорабатывали сценарии на случай непредвиденных ситуаций, но это не то же самое, что столкнуться с опасностью лицом к лицу, когда гормоны кричат «бей или беги», управляя тобой вместо разума.

И хотя дочь отлично справилась, я должна быть рядом. Должна увидеть и обнять моих детей, чтобы