Под знаком совы - Марина Серова

виску, будто пытаясь пригладить непокорную прядь светлых волос. Чубчик был недлинный, но упрямый – он не лежал, а именно торчал вверх и слегка вбок, словно маленький рог изобилия, и каждое приглаживание лишь на секунду возвращало его на место, после чего он снова задорно вздымался. В этом был некий мальчишеский шарм, контрастирующий с его профессиональной, чуть усталой уверенностью.

– То есть любое мелкое инородное тело внутри может сымитировать задымление? – спросила я, мысленно отмечая возможность механического препятствия в датчике.

– Если оно попадает прямо в оптическую камеру и остается там неподвижно – да, может создать устойчивую помеху. Система увидит «дым», который не рассеивается. Это вызовет предупреждение, но не обязательно немедленную тревогу. Все зависит от настроек чувствительности и логики контроллера.

– А кто принимает решение о запуске тушения? – спросила я, переходя к следующему ключевому пункту.

– Автоматика. Если несколько датчиков в зоне сработают на реальный фактор – дым или резкий скачок температуры. Но у нас на таких объектах, как «Вертикаль», часто ставят еще и ручной дублирующий пульт. И иногда – дистанционный доступ для ответственных лиц через приложение.

– И кто обычно имеет такой доступ? – постаралась я задать вопрос как можно нейтральнее.

– По договору – лица, указанные заказчиком. Обычно это директора, руководители, иногда – ответственные за безопасность. В «Вертикали», если не ошибаюсь, доступ был у Антона Семенова и, кажется, у кого-то еще из руководства. Могу уточнить в документах.

– Не стоит, это, наверное, конфиденциально, – поспешно сказала я. – Просто пытаюсь понять возможные векторы. То есть теоретически человек с доступом, видя ложный сигнал с одного датчика, мог бы вручную инициировать тушение именно в этой зоне?

Иван задумался, снова по привычке проведя рукой по волосам.

– Теоретически… да. Если в настройках это разрешено. Система видит: датчик показывает помеху (тот же паук). Для автоматики этого недостаточно для запуска воды. Но уполномоченное лицо, получив уведомление о неисправности или помехе, может принять решение о ручном запуске. Это как раз для нестандартных ситуаций. Но чтобы кто-то это сделал специально… – он покачал головой, – маловероятно. Зачем? Риск колоссальный. И материальный ущерб, и репутационный для фирмы, которая дала доступ. Но технически… да, возможно.

В его словах прозвучала уверенность инженера, для которого система – это логика, железо и провода. Человеческую иррациональность, злой умысел он в эти схемы не закладывал. А я сидела и чувствовала, как кусочки мозаики начинают сходиться.

– Вы мне очень помогли, Иван. Большое спасибо за подробности.

– Всегда рад, – он легко поднялся со стула. – Если будут еще вопросы – обращайтесь. Кстати, вы как добираетесь? Если не на машине – могу подбросить. Я как раз еду на новый объект.

Предложение было неожиданным, но очень кстати. Сырой холод промзоны уже пробирался сквозь тонкие стены.

– Если не затруднит… Я была бы очень благодарна.

– Никаких проблем, – улыбнулся Иван, снимая со стула куртку и надевая ее поверх спецовки. – Моя машина на заднем дворе.

Дорога до моего дома заняла около двадцати минут. Мы болтали о нейтральном – о том, как изменился город, о вечных проблемах с дорогами, о том, как его старший сын увлекся музыкой. Иван оказался приятным и простым в общении. Подъехав к моему дому, затормозил.

– Спасибо за компанию, – сказал он искренне.

– Это вам спасибо. И за консультацию, и за дорогу.

– Обращайтесь, если что. Удачи с расследованием.

Я вышла, и он, махнув рукой, плавно тронулся с места, направляясь на свой новый объект монтировать надежность и безопасность в чужой жизни. А я осталась стоять на промерзлом тротуаре, с новым кусочком пазла, который подарил мне этот светловолосый инженер с непослушным чубчиком.

Поднявшись на седьмой этаж и зайдя в квартиру, я первым делом заказала обед – что-то горячее и простое, чтобы перебить вкус бесконечного кофе и внутреннего холода. Следующие дни вошли в свою однообразную, методичную канву.

Утро начиналось с кофе и ноутбука. Я раскладывала по полочкам информацию от Ивана, строила схемы возможного доступа к системе «Вертикали», параллельно пробивая в сети тонкие, почти невидимые связи Лидии из дела о библиофиле. Экран заменял мне окно в мир.

Затем наступало время обеда – быстрого, безвкусного, чисто для поддержания сил. Потом – снова кофе. И снова кофе. Мысли начинали путаться, цифры и лица сливались, и тогда я заставляла себя встать, сделать несколько упражнений, посмотреть на серый свет за окном. Но пауза была недолгой. Работа ждала.

Вечер приносил с собой ужин, чаще всего тот же, что и обед, просто разогретый, и то не всегда. Иногда я позволяла себе бокал вина, но он не давал расслабления, лишь обострял чувство назойливого, неотступного поиска. Потом – сон, короткий и тревожный, в котором датчики дыма превращались в лица, а старинные книги шептали чужие секреты.

Время текло вязко, как декабрьская слякоть под колесами машин. Я работала, разрываясь между двумя делами, которые вели между собой странный немой диалог. Я дистанцировалась от Ани как от подруги и одноклассницы. Это было необходимо, но от этого в горле стоял горький ком. Я больше не звонила ей просто так и даже не заходила проверять ее страницу в соцсети. Вместо этого я методично собирала информацию вокруг нее: изучала графики работы, запрашивала через знакомых данные по доступу к системе, незаметно наблюдала за перемещениями ключевых фигур. Аня в моем блокноте становилась не плачущей подругой, а центральной, наиболее уязвимой фигурой в сложной схеме, вокруг которой сгущалась тень.

Прошло несколько дней. Я сидела за своим столом-подоконником, пытаясь связать воедино разрозненные факты из двух, казалось бы, несвязанных дел. Тишину в квартире прорезал звонок. На экране вспыхнуло имя: Галя.

Я поднесла трубку к уху, еще не зная, что этот звонок разорвет все мои умозрительные построения и вбросит в реальность новый чудовищный факт.

– Тань, – голос Гали был сдавленным, бездонным, будто ее вызвали из-под земли. – Тань, тут… кошмар. Антон убит. Аня… Аню забрали. Она в СИЗО.

* * *

Добиться чего-либо вразумительного от Гали не удалось. Она всхлипывала, слова путались, из обрывочных фраз я поняла только, что тело нашли утром в кабинете Антона, Аня была там же в полубессознательном состоянии, и ее увезли. Галя повторяла, что не знает, что делать, и ее паника лишь звенела в трубке дополнительным диссонансом.

Мое замешательство продлилось недолго. Эмоции – это роскошь, которую нельзя себе позволить, когда на кону все. После разговора я еще несколько секунд смотрела в окно на серый город, переводя дух. Потом пальцы сами нашли в памяти нужный номер. Подполковник Кирьянов.

Он взял трубку после