Под знаком совы - Марина Серова

Нужен был кто-то другой. Кто-то внутри «Вертикали», но не в самом эпицентре бури вокруг Антона и Ани. Кто-то, кто видел бы их ежедневно, мог подметить изменения в динамике, но при этом не был бы погружен в высокие кабинеты и финансовые схемы. Кто-то, с кем можно было бы обсудить состояние Ани, не раскрывая сразу всех карт. Проверить почву. Получить взгляд изнутри, но со стороны.

И тогда я вспомнила о Гале. Галя была подругой Ани, но работала в «Вертикали» не в руководстве, а, кажется, в отделе маркетинга или клиентского сервиса – где-то там, где жизнь течет по другим, более предсказуемым рельсам. Она видела Аню в ином свете – не только как подругу, но и как начальницу, коллегу. И, что важно, ее рабочий день протекал вдали от кабинетов Семеновых, но достаточно близко, чтобы улавливать слухи, настроения, какие-то мелкие, но важные детали, ускользающие от меня.

Медленно, уже почти на автомате допивая очередной стакан воды со льдом, который кольцами потел у меня в ладони, я нащупала в сумке телефон. Пальцы сами нашли нужный контакт в мессенджере. Мне не нужно было сейчас звонить. Достаточно написать. Просто, по-дружески, с легким налетом деловитости.

«Привет, Галя, это Татьяна. Давно не виделись. Не сочти за странность, но не могла бы ты сегодня или завтра выкроить полчасика на кофе? Хотела кое о чем спросить, касается Ани. Волнуюсь за нее, да и по рабочим моментам есть пара вопросов».

На мое счастье, ответ пришел сразу.

«Без проблем. Привет. Давай завтра, часов в 8, до работы, в кафе напротив «Вертикали» на Дзержинского. Все в порядке?»

«Да, все отлично. До завтра». Врать в тексте, где не видно глаз и не слышно дрожи в голосе, всегда легче, чем словами. Я решила еще раз, почти мазохистски, проверить соцсети Ани. Как и в прошлый раз, ее страница напоминала заброшенную витрину дорогого магазина: аккуратная, красивая, но пустая. Ни постов, ни сторис, ни даже обновленной фотографии профиля. Лакированная сказка ее жизни замерла, будто ее выключили из розетки. Не знаю даже, что я рассчитывала там найти – может, призрак той, старой Ани, с ее острыми шутками и бьющей через край энергией. Какое-то утешение. Но не нашла ничего, кроме цифры «дней назад» под последней публикацией, которая медленно, неумолимо росла.

Теперь за окном «Робусты» уже темнело по-настоящему. Серый день безвозвратно провалился в черную сырую ночь. Я вызвала такси и, закутавшись в пальто, словно в панцирь, направилась домой.

Очутившись в своей тихой обители, я наконец позволила плечам опуститься, но ожидаемого облегчения не испытала. Обычно эти стены, узкие, как раковина моллюска, дарили мне чувство защищенности и покоя. Сегодня же они словно съежились, стали ближе, давя на виски тихим гулом. Тепло от батарей казалось удушающим, а привычный порядок вещей – бутафорским, как декорации в пьесе, действие которой давно ушло куда-то в сторону.

Я сняла верхнюю одежду, разулась и тягостно, будто плывя против течения, прошлепала в душ. Струи горячей воды смыли с кожи холод улицы, но не смогли прогнать внутренний озноб. После душа я натянула старую, застиранную до невероятной мягкости пижаму с глуповатыми енотами и рухнула в кровать как подкошенная. Было еще совсем не поздно, но тело чувствовало себя так, будто оттащило неподъемный груз через весь город. Кофеина во мне было неприлично много, он звенел в крови отдельной назойливой нотой, не давая мыслям успокоиться. Они метались от лица Антона к лицу Эллы, от бледной тени Ани к холодным цифрам в документах Ветрова, и снова по кругу.

Не знаю, сколько я еще ворочалась в кровати, пытаясь найти позу, в которой мозг наконец отключится. В конце концов сознание сползло в темную беспокойную воду короткого тревожного сна.

Я открыла глаза резко, будто меня растормошили. Мгновенная паника – где я, что случилось – рассеялась, как только мозг выдал сухую сводку: вторник, семь утра, встреча с Галей через час. Сердце колотилось с неприятной отдачей в висках, тело протестовало против подъема после беспокойной ночи. Но выбора не было.

Я быстро умылась ледяной водой, которая заставила вздрогнуть каждую клетку, кое-как собралась – джинсы, свитер, теплая куртка – и отправилась в сторону «Вертикали». Точнее в «Правильный кофе» напротив. Местные в шутку называли его «предбанником клиники» – отсюда начинался рабочий день для половины сотрудников Семеновых. На месте я была уже в 7:45, с пятнадцатью минутами в запасе, которые тянулись как холодная жвачка.

Я не знала, с чего начать предстоящий разговор. Волновалась и нервничала, в горле стоял знакомый ком беспокойства. Однако мягкий латте, который я заказала, едва переступив порог, оказал почти магическое, благотворное влияние. Большая белая кружка, тяжелая и теплая, стала моим якорем. На этот раз я выбрала маленький столик на двоих в дальнем углу, села спиной к стене, обняла свое керамическое спасение и позволила мыслям ненадолго покинуть голову. Я просто смотрела на сменяющих друг друга посетителей – деловитых, сонных, натянутых как струна. Они наперебой заказывали кофе в картонных стаканах «с собой», их движения были отработаны до автоматизма. «Правильный кофе» был одним из тех заведений, которые раньше других в Тарасове начали работать с семи утра и тем самым создали себе поток постоянных ритуальных утренних фанатов кофеина. Здесь царила своя тихая бодрая механика, и я на несколько минут растворилась в ней, стараясь не думать о том, что вот-вот появится Галя и мне придется вытаскивать наружу все, что копилось внутри.

Галя пришла в 8:07, ворвавшись с очередной волной тех посетителей, которым на работу нужно было к 8:30. Я узнала ее сразу – по пышной темной гриве, собранной в небрежный хвост, и по широкой открытой улыбке, с которой она озирала зал, разыскивая меня. Она махнула рукой, увидев меня, и направилась к столику, сбрасывая по пути ярко-синее пальто.

– Тань! Прости, что на семь минут позже, – выдохнула она, опускаясь на стул. – Утром дома как в фильме ужасов, пока всех соберу. Ты как? Ого, ты уже с кофе! Мне тоже латте, пожалуйста, большой. И, если есть, круассан с миндалем.

Ее энергия, шумная и теплая, заполнила пространство вокруг столика, оттеснив мое тягостное молчание. Я кивнула, поймав взгляд официантки, и сделала заказ.

– Семь минут? Это не опоздание, это статистическая погрешность, – фыркнула я. – У меня есть знакомые, для которых «через пять минут» означает «жду тебя у кинотеатра с