Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова

– Что вы сделали, когда услышали? – уточнила Аня.

– Я не поверила. Подумала, что это ошибка. Начала звонить Нике – телефон отключен. Стала звонить Красовскому – я была уверена, что они вместе. Все еще в «Департаменте». Но его телефон тоже долго не отвечал. Потом трубку снял Рустик Калоев, говорит, Вета, Вадик тут, у меня, напился, буянил, я его еле угомонил, спит. Вот в этот момент у меня сердце похолодело от ужаса, – призналась Барановская. – «Что, он один?» – спрашиваю. «Один, – говорит Рустик. – А что?» Я уже кричу: «А Ника где?» Рустик такой, мол, мне почем знать. Вы что, говорю, ничего не знаете? Ника погибла! Телевизор включи! Он мне не поверил. Я, говорит, здесь тоже вздремнул. Ничего не знаю. А я слышала, к ним в комнату уже стучал кто-то и кричал: «Рустам Гассанович, Королева погибла!» Кто-то из сотрудников, наверное. Рустик Вадика начал тормошить. Мол, вставай, тут Вета звонит, что-то случилось с Никой. Красовский трубку взял. Голос у него был глухой, как с того света. Грубо так спросил, что надо? Я ему сказала. Он ответить не успел – Рустик телевизор включил, а там как раз и повторили все, что я сказала.

Виолетта опустила голову. Вытащив из кармана спортивного костюма салфетку, вытерла глаза и высморкалась.

– Простите. Трудно вспоминать. – Она помолчала, потом продолжила: – Дальше все как-то сумбурно. Несколько мгновений царило молчание – только телевизор говорил. Потом Рустик закричал: «Как?! Не может быть! Вадик!» Красовский еще несколько мгновений молчал. А потом вдруг застонал – знаете, как раненый зверь, что ли. Протяжно так, страшно. Телефон упал на пол и отключился. Я пробовала набирать еще раз и еще. Мне никто больше не ответил. Но тут начался шквал звонков от девчонок. Дина Самойлова позвонила, другие. Все спрашивали, правда ли это. Как все произошло? А я откуда знаю? Все как-то смутно было, паника. – Барановская пожала плечами. – Мы с Диной решили туда поехать, к дому. Ее отец Гарик Самойлов, хозяин «Департамента», сам сел за руль скромненькой такой «Лады» голубенькой, как помню, мы с Диной тоже поскромнее оделись. Но там никуда не пробиться – все полицией оцеплено, репортеров – тьма. Только высунись – разорвут на части. Помню, я все спрашивала Гарика: «Как так случилось? Они же к тебе поехали с Вадиком? Что произошло?» Он говорит: «Я при чем? Я випов принимал, из Москвы какие-то шишки пожаловали, а Вадик с Никой – сами по себе. Они у меня как дома. Ну поругались что-то, я не знаю. Ника что-то психанула, уехала. Потом Вадик уехал. Я им не нянька. Ничего такого не было, чтоб с балкона прыгать».

– Кто-то какие-то предположения высказывал?

– Нет, мы все в шоке были, – призналась Барановская. – Голова кругом. Помню, Дина сказала, неужели из-за того, что Гриша пропал? Но все сошлись на том, что не может быть такого.

– Когда вы в следующий раз увидели Красовского?

– Через два дня в офисе. К нему приходил следователь Зайцев, и он вызвал меня, так как у меня тоже хотели взять показания.

– Как Красовский выглядел, как вел себя?

– Он был бледный, но спокойный. Трезвый как стеклышко. Он вообще все дни после смерти Ники в рот не брал. Сказал, чтобы я рассказала все, что знаю.

– Красовский присутствовал?

– Нет. Следователь увел меня в отдельную комнату, которую ему предоставил Вадим. Правда, слушать никакие мои версии он не хотел. – Барановская презрительно скривила губы. – Смотрел как-то мрачно на меня, даже зло. Я подумала, что я его раздражаю. Желчный, ядовитый такой мужичок. Уперся в свое – самоубийство, и точка. И только одно его интересовало, что же подтолкнуло Королеву к такому шагу? Я потом сказала Вадиму: «Ты понял? Этот идиот все спишет на суицид и быстренько закроет дело». И предупредила его, что, если полиция вынесет такое постановление, я пойду к частнику. Я не верю, что Ника покончила с собой.

– И что ответил Красовский?

– Сказал, иди. Если надо – я дам деньги. Но я отказалась. Ради Ники я и сама потрачусь.

– А где сейчас Красовский? – спросила Аня осторожно. – Как я понимаю, вы – из числа приближенных к нему. Можно сказать, на «ты». Знаете больше, чем остальные. Вы говорили, он слег в частную клинику. Он до сих пор там находится?

– Я не знаю. – Барановская пожала плечами. – То, что мы с ним на «ты», ничего не значит, – продолжила она, кашлянув. – Вадик, он – не сторонник, знаете ли, встречать начальство, низко кланяясь. Не скажу, что он со всеми на «ты», даже далеко нет, умеет держать дистанцию. Но я, конечно, была на особом положении. Я – ближайшая подруга Ники. Подруга детства. Она меня привела в компанию, она меня рекомендовала Красовскому. Он понял, что я для нее – особый человек, и особо не ломался. Не противился, когда она меня приглашала в узкий круг. Но я не допущена до тайн, если можно так сказать.

– А кто еще входит в близкий круг Красовского? – поинтересовался Максим.

– Но я вам назвала некоторых. – Барановская отвернулась и, чиркнув зажигалкой, закурила сигарету. – Даже всех почти. Рустик Калоев, хозяин ресторана «Мемо». Владелец клуба «Департамент» Гарик Самойлов, Дина, его дочь. Несколько музыкантов. Но их я плохо знаю. Ну а главное – это Оля Кремер.

– Оля Кремер? – переспросила Аня и бросила многозначительный взгляд на Максима. – Это родственница телемагната Кремера?

– Да, племянница его. Дочка его брата от второго брака. Брат умер от рака несколько лет назад. Вот Кремер ей покровительствует. Она бредила карьерой фотомодели, и Кремер попросил Красовского попробовать ее. Но модели из нее не получилось. Вадику не понравилось. Как-то в разговоре, когда мы были втроем, он обронил, что «Оля на подиуме – как корова на льду». Но сказать-то впрямую это Кремеру он не сказал. Оставил Олю секретарем. Мол, надо подучиться, потом начнешь выступать. Но я-то знаю, что выступать она никогда не будет. Вадик никогда не пойдет против своих принципов, даже ради связей с Кремером. И она это знает, я думаю. Потому очень активно взялась за Вадика. Все под себя подмяла. Все – через нее. Во все дырки лезет. Красовский, правда, не очень ее пускает. Но как он в запое или еще по какой причине отсутствует – тут уж Оля всем рулит. Вот вы спрашиваете, где Красовский? А я