Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова

– Это любопытно, – произнесла Аня задумчиво. – Простите, Виолетта, я еще вас спрошу, о личном. Это мне тоже надо не для праздного интереса, а для ясности. Для полноты картины, так сказать. Вот я обратила внимание, что вы о Красовском то очень раздражительно говорите, то даже с симпатией. У вас с ним какие отношения? Я спрошу деликатно, – уточнила Аня. – Надеюсь, вы понимаете.

– Вы хотите спросить, не являюсь ли я любовницей Красовского? – Виолетта нервно усмехнулась.

– Не совсем то, но что-то в этом роде, – ответила Аня.

– Если для ясности, то я скажу прямо. – Барановская затушила сигарету в пепельнице и взглянула Ане в лицо. – Я Вадика люблю. Но это мое личное дело. Внутри меня, понимаете? Я никогда и словом не обмолвилась Красовскому о своих чувствах. Не знаю, понимаете ли вы? – Она пожала плечами. – Я уже рассказывала вам, каково было в детском доме. Бедное, униженное, полуголодное существование. В вечной борьбе за выживание. Как у зверей в дикой природе. А на балконе у тети Нюры? Без всякой перспективы. Я помню, как лежала на кушетке в нашей треклятой спальне на пятнадцать человек в детдоме, отвернувшись к стене, и мечтала сначала, что вот случится чудо и найдутся мои родители. Приедут, заберут меня оттуда домой. Но этого так и не случилось. Потом стала постарше и мечтала уже о НЕМ. О прекрасном принце, который освободит меня от оков зла, подарит мне счастье. Это чудо в моей жизни случилось. Как вы видите. – Она показала рукой на обстановку. – Только не принц ко мне явился, а принцесса. Ника – самая замечательная девочка на свете. – Голос Барановской дрогнул. – Когда я вошла в ее мир, я была потрясена. Это было намного больше, чем я могла даже желать. И, конечно, когда я увидела Красовского в первый раз – он мне показался тем самым принцем на белом коне. Я влюбилась в него с первого взгляда. Но никогда… – Она сделала паузу. – Никогда я бы не перешла Нике дорогу. Я умела справляться со своими чувствами. Держала себя в руках. Мне не раз доводилось оставаться с ним наедине – я никогда себе ничего не позволила. Думаю, он даже не догадывается. Я всем этим обязана Нике. – Она еще раз сделала жест, указывая на комнату. – Понимаете? Без нее я бы уже, наверное, умерла. Или, во всяком случае, влачила бы жалкое, нищенское существование. Как я могла отплатить ей таким злом? Даже если бы Красовский и отказал мне, а, скорее всего, так и было бы, по отношению к Нике это было бы подлостью. Черной неблагодарностью.

– Я думаю, вы не единственная из подчиненных Вадима Андреевича, кто в него тайно влюблен? – спросила Аня. – У Ники были еще конкурентки?

– Так, чтобы в открытую – нет. – Барановская отрицательно покачала головой. – Все понимали, что это бессмысленно. Она – прима. А Красовский – он может запить, наркотиками баловаться, изображать из себя этакого плейбоя, но он – не бабник. Так, чтобы женщины на нем гроздьями висели – он такого не допускал. Говорили, что у него были громкие романы. Но все это за пределами фирмы, так сказать. Вот певица известная, потом балерина, тоже ее все знают, она все время на шпагат садится. Но все это до Ники было. А так, он умеет держать дистанцию, повторю. Очень холодный и требовательный с девушками. А иначе нельзя. Иначе он от них добьется того, что ему нужно. Успеха не будет.

– А Оля Кремер? – уточнила Аня. – У них чисто деловые отношения, или она имеет на него виды?

– Я думаю, что имеет виды, конечно, – признала Барановская. – Хотя строит из себя очень деловую. Я ее понимаю, не получилось на подиуме, как еще схватить все? Остается только через постель. Но она ничем себя не выдает. Я, во всяком случае, не замечала.

– А Ника, как считаете, не замечала? Не мог быть у них конфликт на этой почве?

– Не знаю. – Барановская пожала плечами. – Ника ничего мне не говорила. Но пока она была жива, у Оли шансов не было, это точно. Как сейчас – не скажу. Во всяком случае, где сейчас Вадим и чем он занят, знает только она. Он все указания через нее передает. И отчеты принимает – тоже. Кроме как от финансового директора. К финансам Вадик ее не подпускает. А вот общение с нами, с партнерами – это все через нее.

– А на похоронах Королевой эта Оля Кремер присутствовала? – вспомнил Максим. – Это она стояла рядом с Кремером в черных очках?

– Нет, Максим, там же было написано, что это супруга, а не племянница, – напомнила Аня.

– Да, это вторая жена Кремера, Таня Овсянникова, – кивнула Барановская. – Тоже из наших. Оля же – она в толпе стояла. Чтобы особо никто не заметил. У нее с Татьяной конфликт. Когда Кремер крутил с Таней роман, Оля выслеживала их, ябедничала матери, та жене Кремера все докладывала. Оля никак не хотела, чтобы Кремер с ее теткой разводился. Но все равно развод состоялся. Очень скандальный был процесс. Имущество делили. Оля в суде выступала. Всякие гадости про Таню говорила. С тех пор Таня эту родственницу свою на дух не переносит. Оля предпочитает встречаться с Кремером, когда Тани нет поблизости.

– Так, хорошо, – заключила Аня. – А скажите мне, пожалуйста, говорила ли вам что-то Королева, что она ищет родственников своей настоящей матери, и нашла ли она кого-нибудь? Какие причины ее побудили?

– Говорила. – Барановская опустила голову. – Но я об этом мало знаю. Лучше спросить у Вадима. Я эту ее идею не поддерживала. Понимаете, Ника все-таки рано попала в элитную среду. Она мало в простой жизни вращалась, я – побольше. И успела понять кое-что. Что все эти рассказы о доброте простых людей – пустая брехня. Она думала, что одни Дерябины такие – жадные, коварные, лживые, как ей казалось. Я ее убеждала, что они еще получше прочих – например, тех, с кем я встречалась. Та же тетя Нюра – куда уж проще. Но у нее был период, она, как заведенная, твердила: «Вот с родной матерью мне было бы лучше, чем с Дерябиными». Я сердилась: «Жизни ты не знаешь. Алкоголичка какая-то. Думаешь, она бы тебя на танцы водила, даже и в бесплатный кружок?