Дом с синими ставнями - Ирина Грин

— Знаю. Мне только что Елисеев звонил, — ответила Кристина, и в ее голосе Ася с радостью уловила привычные нотки уверенности. — Не переживай, он прекрасный специалист. Я тоже буду в суде. Все пройдет нормально.

Звонить больше было некому, и тишина в квартире снова стала давить. Ася посмотрела на экран телефона, где по-прежнему висел не принятый со вчерашнего дня звонок Ивана, и нажала на кнопку быстрого набора. Иван отозвался мгновенно.

— Привет. — Голос Аси дрогнул. — Сегодня в двенадцать суд.

— Кристина сказала, что тебя защищает Елисеев. Можно быть абсолютно спокойным, — ответил Иван, сделал паузу и неуверенно спросил: — Мне приехать посидеть с Алисой?

Напряжение в его голосе было едва заметным, но Ася почувствовала: он боится. Боится, что она согласится, и ему придется остаться один на один с дочерью, с этим непонятным ему существом, которое могло в любой момент расплакаться, и он не знал бы, что с этим делать.

Она только собралась ответить, как Иван поспешно сказал:

— Извини, у меня звонок очень важный. Повиси полминутки, хорошо?

Минута растянулась в вечность. Когда он вернулся к разговору, в его голосе слышалось явное облегчение — будто он только что избежал опасности.

— Так что насчет посидеть с Алисой?

— Не надо, — тихо ответила Ася. — С минуты на минуту должна приехать Лидия Семеновна.

На другом конце провода Иван с облегчением выдохнул. Это было слышно так явственно, что Ася почувствовала, как в груди защемило. Он был рад, что не придется сидеть с собственной дочерью. В этот момент это ранило почти так же сильно, как предстоящий суд.

Ася обвела взглядом комнату. Игрушки Алисы, разбросанные по полу, казались теперь частью какой-то другой, чужой жизни. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы Иван был здесь, обнял ее и сказал что-то простое и глупое, вроде «Ась, да все это ерунда». Но его не было. Только тикающие часы на кухне отсчитывали последние минуты ее обычной жизни, а в дверь вот-вот должна позвонить Лидия Семеновна, единственный человек, на которого она пока еще могла положиться в рушащемся мире.

Ася медленно подошла к окну. Во дворе играли дети. Обычное утро. Обычный день. Для всех, кроме нее. «Все будет хорошо», — попробовала она повторить про себя слова адвоката. Но ее собственное сердце кричало в ответ, что ничего хорошего уже не будет.

Иван, сидя за столом в офисе «Кайроса», задумчиво смотрел на экран телефона. Его облегчение во время разговора с Асей вовсе не было связано с Алисой — с ребенком он как-нибудь справился бы. В конце концов, всегда можно было привлечь Кристину или дворничиху тетю Олю — специалистку по детям всех возрастов, включая собственного сорокалетнего обалдуя Эмиля. Нет. Все было гораздо проще. Очень важный звонок, который прервал его разговор с женой, был из лаборатории. Той самой, куда он вчера отвез бульон «добрейшей» Лидии Семеновны.

— Результаты готовы, Иван Станиславович, — сказал лаборант — клон Лебедева. — В образце обнаружены следы кишечной палочки, золотистого стафилококка и плесневых грибов рода Aspergillus. Органолептика нарушена кардинально — продукт абсолютно испорчен.

— А если по-русски?

— Прокис ваш супчик. Но никаких посторонних фармакологических препаратов, ядов или токсинов не обнаружено. Вообще. Проба чиста.

Именно эти слова и заставили Рыбака выдохнуть с облегчением, которое Ася услышала в трубке. Не бульон стал орудием убийства. Лидия Семеновна не отравительница, и ей вполне можно доверить Алису, раз уж она сама этого хочет. Обидно, конечно, что рухнула такая удобная версия, но в работе детектива подобные вещи случаются сплошь и рядом.

Он рассказал Кристине о результатах экспертизы.

— Понятно, — сказала она. — Я в суд собираюсь. Поедешь со мной?

Иван кивнул:

— Конечно.

Глава 38

Зал заседаний был не таким, как в кино, — тесным, душным и насквозь пропахшим старым деревом. Яркий луч осеннего солнца, пробивавшийся через высокое запыленное окно, высвечивал кружащиеся в воздухе частички пыли. Ася сидела на неудобной скамье, сжимая в ледяных пальцах подол юбки. Ей казалось, что все здесь: и давящие стены, и государственный флаг в углу, и массивный стол из темного полированного дерева, который возвышался на небольшом подиуме, словно неприступная крепость, — уже заранее вынесли ей приговор.

В зале присутствовали немногие. Прямо за спиной Ася прямо-таки физически ощущала два мощных источника энергии. Справа — Кристина, сидевшая выпрямившись, как струна, слева — Иван с хмурым, непроницаемым лицом и сведенными скулами, единственным признаком внутренней бури, которую он с таким трудом сдерживал.

Напротив Аси, за столом, откинувшись на спинку кресла, сидел майор Комаров.

— Прошу всех встать! Суд идет! — раздался громкий голос секретаря.

По залу пробежала легкая волна шума: скрипнули стулья, зашуршали одежды, кто-то уронил сумку. Ася поднялась вместе со всеми, чувствуя, как ноги стали ватными. Взгляд метнулся к Кристине. Та коротко, почти незаметно кивнула — я с тобой, держись, все будет хорошо.

В этот момент боковая дверь открылась, и в зал вошла судья, немолодая женщина, чью усталость и седину лишь оттеняла официальная черная мантия с белоснежным жабо. Легкий, но властный стук молоточка вернул в зал мертвенную тишину.

— Слушается дело об избрании меры пресечения для Субботиной Анастасии Павловны. Слово предоставляется стороне обвинения.

Комаров встал, одернув форменный китель.

— Уважаемый суд. Налицо совокупность оснований, позволяющих предполагать причастность подозреваемой к умышленному убийству Галины Степановны Громовой. Подозреваемая неоднократно навещала Громову в больнице и была последней, кто видел потерпевшую живой. Ее объяснения о цели визита носят абстрактный характер. В ходе обыска в ее ноутбуке обнаружены поисковые запросы, касающиеся лекарственных препаратов, влияющих на сердечно-сосудистую систему. Кроме того, одержимость Субботиной этим делом граничит с неадекватностью. Она ведет собственное «расследование», пренебрегая всеми правилами и запретами. Она способна на отчаянные поступки, вплоть до побега, чтобы докопаться до своей правды, которую ищет, невзирая на закон. Она непредсказуемый фактор. И этот фактор опасен. Учитывая тяжесть преступления, следствие просит избрать меру пресечения в виде заключения под стражу.

Ася почувствовала, как лицо запылало. Комаров представлял ее суду не как расчетливого преступника, а как одержимую, почти безумную женщину, что в каком-то смысле было еще страшнее.

— Слово предоставляется адвокату Елисееву Глебу Лазаревичу.

Адвокат поднялся.

— Уважаемый суд! Обвинение строится на предположениях. Видела последней — не означает убила. Искала в интернете — не означает применила. У моей доверительницы малолетняя дочь. Стремление найти пропавшего ученика — доказательство ее человечности, а не вины! Мы настаиваем на отказе в удовлетворении ходатайства.

— Выслушав стороны, — провозгласила судья, — суд находит ходатайство о заключении под стражу необоснованным. Прямых доказательств вины подозреваемой не имеется. Оснований полагать,