Дом с синими ставнями - Ирина Грин

жили они под одной крышей, случались очень редко. Он пригласил ее и Настю, руководствуясь холодной логикой: рядом хороший частный садик, в котором девочке будет хорошо, а Кристине спокойно за вверенного ей ребенка. Вначале она лелеяла тихую надежду, что совместный быт — эти ужины на одной кухне, утренний кофе из одной турки — сблизит их. Однако дни складывались в недели, а между ними по-прежнему лежала та же невидимая, но непреодолимая дистанция.

Кристина понимала: сделай она первый шаг, и все будет по-другому. Но не делала. Боялась. Когда-то она уже влюбилась, потеряв голову. Наверное, не до конца, так как, узнав, что любимый женат и готовится стать отцом во второй раз, сумела расстаться с ним. Было больно. Именно повторения этой боли она боялась. А еще того, что, если они вдруг поссорятся с Тимуром, пострадает не только она, но и их совместное детище — «Кайрос». А это было бы еще больнее. Поэтому она молчала.

А Тимур, похоронивший двух жен и сына, тоже не решался обзаводиться новой семьей. К тому же он считал, что Кристине захочется иметь своего ребенка, а он… Не то чтобы он не хотел детей, нет. Просто не повезло ему с сыном [3], а экспериментировать не хотелось.

— Значит, завтра отправим Ивана, — сказала Кристина, отпивая чай. Голос прозвучал ровно, по-рабочему.

— Да. — Тимур поднял на нее взгляд, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, но тут же погасло. Он отодвинул тарелку. — Пойду я, надо еще дописать отчет о комплексной проверке благонадежности основателей стартапа «Квантовый щит» для ООО «Сирин».

— И мне, — кивнула Кристина.

Дверь кабинета Тимура тихо скрипнула. Кристина, оставшись одна в гостиной, сжала руки на коленях. Они оба были мастерами экономического консалтинга и попутно виртуозами в умении делать вид, что между ними ничего нет. Даже когда это «ничего» было единственным, что имело настоящую ценность.

Глава 42

Пронзительная трель будильника оборвала беспокойный сон Кристины. Она с трудом разлепила веки, ощущая в висках вязкую, неподвижную массу, словно мозги за ночь превратились в холодную, застывшую кашу. Первый порыв — выключить, перевернуться на другой бок и погрузиться обратно в забытье — был почти непреодолим.

Но сила воли взяла верх. Кристина спустила ноги с кровати и, пошатываясь, направилась в ванную. Холодная вода не столько освежила, сколько оглушила. Подняв голову, она критически уставилась на свое отражение в зеркале. Бледная кожа, синеватые тени под глазами и едва заметная сеточка морщин у глаз, проступившая от усталости. От ее безупречного каре не осталось и следа — по щекам струились безвольные, тусклые пряди.

— Ну и вид, — безжалостно констатировала Кристина про себя. — Срочно нужна реанимация. Маска, патчи, двойная порция кофе. Никто не должен видеть, что у генерального директора «Кайроса» была бессонная ночь.

Самое нелепое и раздражающее было в том, что виной этому состоянию стали отнюдь не запутанные дела клиентов или пропавший Артем. Ей не давали уснуть мысли о человеке, который спал внизу, на первом этаже. О Тимуре. О том, как тихо скрипнула дверь его кабинета. О пропасти в двадцать шагов, что разделяла их спальни, и о той, что неизмеримо шире, — их упрямство, страхи и невысказанные слова.

Она с силой провела ладонями по лицу, словно стирая с него следы ночных раздумий.

— Соберись, Кристина! Дело. Снегирев. Полина. Артем. Вот что важно. А все остальное… — Она встретила собственный усталый взгляд в зеркале. — Все остальное не имеет права мешать работе. Нужно позвонить Рыбаку и отправить его к Снегиреву. Посмотреть, что он за птица.

Иван долго не брал трубку, наверное, еще спал. Но задачу понял сразу.

— Хорошо, я сейчас у Федора уточню адрес и поеду. Кстати, Ася тоже хочет сегодня приехать. У нее какие-то свои версии.

— Отлично. Давайте встретимся все вместе в двенадцать.

Ивана действительно разбудил звонок Кристины. Поговорив, он прямиком отправился на кухню, откуда доносился негромкий звон посуды и счастливый лепет Алисы. В воздухе витали соблазнительные ароматы: сладковатый запах сырников, смешанный с горьковатым дыханием только что смолотого кофе.

На кухне его ждала идиллическая картина: Ася ловко переворачивала на сковороде румяные творожные оладушки, а Алиса, важно восседая в своем высоком стульчике, стучала ложкой по столику и что-то весело и бессвязно рассказывала на понятном ей одной языке.

Иван налил себе крепкий черный кофе в большую керамическую чашку — он пил его без сахара, предпочитая чистый, обжигающий и бодрящий вкус. Ася, покончив с сырниками, присоединилась к нему. Она была задумчива и молчалива. Откусила кусочек сырника, да так и застыла.

— Ася, отомри! — Иван пощелкал пальцами у нее перед носом. — Я ухожу. Встретимся в офисе в двенадцать. Если что, звони, я за тобой заеду.

Ася осторожно положила недоеденный сырник на тарелку, вышла за ним в коридор. Глядя, как муж надевает куртку, она привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его на прощание, и не выдержала, спросила тихо, глядя ему прямо в глаза:

— Неужели все-таки Илья убил свою мать? Или Милана? Ты правда в это веришь?

У Рыбака пискнул телефон — пришло сообщение от Федора с координатами Снегирева.

— Пошел я, Ась, в офисе встретимся, поговорим, — виноватым тоном сказал он.

Ему почему-то не хотелось оставлять Асю одну. Откуда-то взялось ничем не объяснимое тягостное предчувствие. Казалось, интуиция настойчиво дергала его за рукав, пытаясь о чем-то предупредить. О чем — он понять не мог, и от этого становилось только тревожнее.

Если бы Алиса была чуть постарше, мелькнула у него мысль, можно было бы взять их обеих с собой. Посидели бы в машине, пока он будет говорить со Снегиревым. Или погуляли в сквере неподалеку, пошуршали опавшими листьями. Но работа есть работа. И он коротко чмокнул Асю в щеку:

— До встречи!

Глава 43

Секретарша, сидевшая за столом из глянцевого пластика, напоминавшего красное дерево, преградила ему путь не столько физически, сколько всем своим видом. Ее взгляд, выверенный до градуса холодной вежливости, скользнул по его практичной куртке, не увидев в ней признаков «нужного» человека.

— Геннадий Петрович в курсе вашего визита? — спросила она, и в ее голосе звучала уверенность, что ответ будет отрицательным. — Он сейчас очень занят.

— У меня есть информация, от которой его день станет значительно интереснее, — парировал Иван, не удостаивая ее взглядом и направляясь прямиком к массивной двери с табличкой «Директор». — Уверен, он будет рад меня видеть.

Когда Иван вошел в кабинет без стука, Снегирев сидел, откинувшись в кресле,