Дом с синими ставнями - Ирина Грин

— Не могу поверить, что они всерьез думают, будто это я… — не выдержала Ася, отодвигая тарелку. — Что у меня хватило бы духу убить старую больную женщину.

Лидия Семеновна, до этого молчаливо наблюдавшая за семейной идиллией, покачала головой. Ее лицо, обычно доброе, стало строгим и сосредоточенным.

— Глупости, милая. У тебя же все на лице написано крупными буквами — ты и мухи не обидишь. Это Илья. Он убил свою мать.

От таких слов в кухне повисла гробовая тишина. Даже Алиса на секунду замолчала.

— Илья? Но зачем? — не веря своим ушам, прошептала Ася.

— Отомстил. За ребенка Миланы.

— За ребенка? Насколько мне известно, у Миланы был выкидыш… — встрял в разговор Иван, нахмурившись.

— Да, — подтвердила Ася. — Я с ней разговаривала. Она расстроилась, когда пропал Артем…

— Выкидыш, говорите… — Лидия Семеновна скептически усмехнулась. — С какого такого большого горя у молодой, здоровой женщины случается выкидыш? Нет. Это Галина Степановна постаралась. Она не любила Милану, ревновала к сыну. Боялась, что с рождением ребенка станет лишней в доме сына. Она же видела, что Милана недолюбливает пасынка, и была уверена: как только родится ребенок, Милана уговорит Илью отправить Артема куда-нибудь подальше. А заодно и свекровь, которая очень любила командовать. Вот Галя и стала добавлять невестке в еду специальные препараты. Я на сто процентов уверена: если бы в больнице у Миланы взяли кровь на анализ, это обязательно выяснилось бы. Только кому это надо? Ребенка уже не вернуть. А Илья, видимо, узнал.

Рассказ Лидии Семеновны был жутким, но звучал очень убедительно, и в глазах ее горела такая уверенность, что трудно было не поверить. И все же Ася чувствовала сомнение, холодный червячок зашевелился на душе. Представить Илью — жесткого, делового, но не лишенного благородства — убийцей собственной матери… Это не укладывалось в голове.

— А кто такая «черная девочка»? — Она решила сменить тему. — Галина Степановна несколько раз повторила эти слова.

Лидия Семеновна отмахнулась с раздражением.

— Бред умирающей старухи, не более того, — произнесла она. — Вы должны понять контекст. У Миланы должна была родиться девочка. Не сын, не наследник, а дочка, которая могла бы стать папиной радостью, с бантиками и куклами. Но ее не стало.

Она сделала паузу, давая им осознать тяжесть этих слов.

Лидия Семеновна посмотрела на Асю.

— А потом Галю саму настигла болезнь. Когда она лежала в той палате одна и сознание стало угасать, в конце тоннеля она увидела ее. Неясный силуэт ребенка на ослепительном свету. Черную девочку. Не по цвету кожи, нет. Черную от небытия, от земли, в которую ее похоронили, не дав родиться. Это был призрак, явившийся к ней за несколько часов до смерти. Не за мщением, а за исповедью. И Галина Степановна каялась. Шептала свои признания в тишину палаты, пытаясь вымолить прощение у той, кого лишила жизни, даже не дав ей имени. «Черная девочка» — это не улика, деточка. Призрак ее совести. Последнее, что она увидела перед тем, как отправиться на суд, куда более строгий, чем наш, человеческий.

Последние слова Лидия Семеновна произнесла почти шепотом.

— Ладно, — немного помолчав, добавила она уже своим обычным голосом, — поеду я, пока не очень поздно.

— Может, вас отвезти? — Иван поднялся, однако в голосе абсолютно не слышалось энтузиазма.

— Не надо. — Она мягким жестом заставила его сесть обратно.

Разумеется, Иван не возражал.

Проводив гостью до порога, Ася взяла ее руку и попросила:

— Лидия Семеновна, вы не могли бы завтра приехать снова?

— Конечно, милая. — Старушка ласково потрепала ее по плечу. — Обязательно приеду. С утра я у вас.

Дверь закрылась. Ася обернулась к Ивану, который укачивал на руках засыпающую Алису.

— Ты веришь, что Илья мог убить свою мать? — тихо спросила она.

— Думаю, что мог бы. Только не так — в больнице, беспомощную, отравить таблетками. Нет, тут чувствуется женская рука. Я бы поставил на Милану. Она лежит в той же больнице, навестить незаметно свекровь и напоить ее чаем ей проще, чем кому-либо. К тому же у Миланы, если верить Лидии Семеновне, и мотив был очень сильный. Она потеряла ребенка. Месть за смерть собственного дитя — это одна из самых древних и страшных причин для убийства.

— Милана? — Ася задумалась, вспомнила ее большие карие глаза, полные затаенной грусти. Разве убивают с такими глазами? — Нет, это точно не Милана.

— Почему ты так считаешь?

Ася помолчала немного, пожала плечами.

— Не похожа она на убийцу…

— Аська, — тихо засмеялся Иван, — если бы по внешнему виду человека можно было сказать, что он убийца, жизнь была бы намного проще и безопаснее. Самые опасные преступники часто оказываются милыми старушками, вроде нашей Лидии Семеновны, или симпатичными девушками с грустными глазами. Помнишь сериал про доктора Хауса? Он говорил, что все лгут. Это не только медицины касается. В нашем деле эти слова — основное правило. Клиенты лгут, скрывая детали. Свидетели лгут, приукрашивая или, наоборот, замалчивая факты. Стопроцентное алиби зачастую оказывается ложным. Даже улики иногда лгут, если неправильно их истолковать. Наша работа — не верить, а проверять. Всегда.

— Но это же ужасно. — Ася съежилась. — Жить в мире, где никому нельзя доверять…

— Не ужасно, а реалистично, — поправил Иван. — Доверять можно. Но только после того, как десять раз перепроверил. Отбросил очевидное, покопался в самых бредовых версиях и нашел то, что скрывалось за ложью. Вот и мы сейчас должны поступить так же. Проверить всех: и Милану с ее грустными глазами, и Громова. Правда всегда где-то рядом, порой на самом видном месте. Маячит перед глазами и смеется над чересчур доверчивыми.

Это был увесистый камень в Асин огород, но спорить она не стала. Понимала свою слабость: ее сердце всегда торопилось верить в хорошее, зачастую обжигаясь о чужое коварство. История с Викторией была тому живым и болезненным доказательством. Та тоже казалась такой заботливой, порядочной…

— Понимаю, — тихо согласилась Ася. — Но если вообще никому не верить, то как тогда жить?

— Верить можно. — Иван подошел и обнял ее. — Но доверять — только после проверки. Хотя есть редкие исключения. Я, например, с первого взгляда понял, какая ты замечательная. Понял и поверил в это на всю жизнь

На его лице играла улыбка, а в глазах читалась неподдельная нежность. Ася прижалась к нему, чувствуя, как отступают страх и неуверенность. Может, он и прав. Может, стоит научиться смотреть на мир чуть более трезво. Но как тяжело дается эта наука, когда так хочется просто верить в доброту соседки, в честность подруги, в порядочность каждого встречного.

— Мне нужно