Любовь и ярость - Мартин Сутер

– Почему нет?

– Потому что личное становится причиной делового. А как известно: если исчезает причина, её действие долго не продержится.

Лиз немного подумала и сказала:

– Настоящая подруга могла бы и продлить причину, сколько надо.

Камилла смотрела на Лиз, мотая головой:

– Знаешь, как называются те, кто предлагает секс за деньги?

Лиз пожала плечами, допила вино, взяла свою сумочку и ушла.

Обернувшись от двери, она крикнула:

– Желаю тебе беззаботного будущего с новоиспечённой звездой галереи «Gebert & Lüthi»!

23

Ной лежал на спине, немного запыхавшись.

Камилла прильнула к нему сбоку.

– Я должна тебе кое в чём признаться, – сказала она.

– Ой, пожалуйста, не надо. Последний раз это было ужасно.

– Это и на сей раз не так уж радостно, но не так уж и плохо.

– Но не плохо для нашей любви?

– Я надеюсь.

– Тогда говори.

– Мы в банкротстве.

Ной на мгновение замер, а потом рассмеялся.

Камилла тоже засмеялась. Когда оба смолкли, Ной спросил:

– Как такое могло случиться?

– Лиз. В моде она разбирается лучше, чем в деньгах.

– Но ты-то! Ты же разбираешься в деньгах.

– Она хотела уберечь меня от этого, «пощадить», как она сказала. Правда же такова: она не хотела, чтобы я заметила, насколько она погрязла в минусе на тот момент, когда я вступала в дело.

Ной расцепил руки за головой и повернулся к Камилле. Она натянула пуховое одеяло на обнажённые тела их обоих. Становилось прохладно.

– А капитал, вложенный тобой, ты помнишь, от кого?

– То немногое, что ещё осталось от его пятидесяти тысяч, является конкурсной массой, имуществом должника. К нему уже не подберёшься.

– Он захочет получить их обратно.

Она поцеловала его:

– Господи, благослови «Gebert & Lüthi».

Ной молчал, только улыбался.

Они снова поцеловались, и из этого быстро возникла новая любовная игра.

Ей помешала мелодия мобильника Камиллы, привязанная к звонкам от Лиз. Когда она отзвучала, послышался короткий сигнал о сообщении.

Позднее, когда они медленно отстранились друг от друга, Камилла прочитала сообщение. Оно гласило: «Случайно познакомилась с секретаршей “Gebert & Lüthi”. Очень приятная. Галерея ничего не знает про художника Ноя Баха».

Камилла отложила смартфон на ночной столик и тихо повернулась к Ною.

Когда она проснулась, его не было рядом, но там, где он лежал, ещё сохранялось тепло.

Она услышала, как он орудует в кухне, потом босой прошлёпал к спальне. Камилла закрыла глаза, чтобы оттянуть момент, когда ей придётся заговорить с ним о сообщении Лиз.

Он был уже в комнате, и пахло кофе. Ничего не поделаешь, придётся открывать глаза.

Он поставил поднос на ночной столик и протянул ей смартфон, который там лежал.

– Что пишет Лиз? – спросил он.

Она помедлила немного, прежде чем ответить:

– Она встретила секретаршу из «Gebert & Lüthi». Та говорит, что там ничего не знают про Ноя Баха.

Они посмотрели друг на друга. Он взял обе чашки, одну протянул ей и сел на край кровати.

– Тебе тоже придётся мне кое в чём признаться?

Ной кивнул.

– Ты не говорил ни с Гебертом, ни с Люти?

Он помотал головой:

– Только с Бернардом.

– И тот уже или ещё только собирается?

– Только собирается. Но он уверен, что их это заинтересует.

– Но ты ещё ничего про это не слышал?

Ной помотал головой.

Оба замолчали.

Камилла заговорила первая.

– Стало быть, мы банкроты оба.

Ной пожал плечами.

– И что теперь? – спросила Камилла.

– Цаугг.

Они снова оба замолчали.

Потом Камилла сказала:

– Но его ведь не прямо сейчас убивать.

Третья часть

1

Двустворчатая стеклянная дверь беззвучно заскользила, расступаясь, и снова закрылась у неё за спиной. На несколько секунд она почувствовала себя как в аквариуме, затем перед ней раскрылась стеклянная стена и выпустила её в просторное помещение с блестящим, мышино-серым мраморным полом.

За волнистой приёмной стойкой из хромированной стали виднелась высокая причёска цвета воронова крыла.

Камилла двинулась к ней. Немолодая дама встала и встретила её улыбкой. Она была сильно накрашена и носила фигурные очки в голубой оправе.

– Моя фамилия да Сильва. Мне назначена встреча с господином Аккерманом.

– Я доложу о вас, а вы пока присядьте.

Камилла села на краешек белого кожаного кресла. До его спинки она могла бы дотянуться только полулёжа.

Приёмная дама положила трубку, махнула Камилле и проводила её к лифту.

– Четвёртый этаж, там вас встретят и проведут к господину Аккерману.

Дверь лифта открылась, Камилла вошла, и приёмная дама нажала на кнопку «4».

– Тьфу-тьфу, не сглазить, – с улыбкой сказала она.

Камиллу поджидала молодая женщина в деловом костюме, которая провела её в маленькую переговорную комнату. Она была – как всё на этом этаже – с белой мебелью, а на стенах висело современное искусство.

Через пять минут открылась дверь, и вошёл господин Аккерман. Ему было под пятьдесят, и вся его одежда казалась ему на размер меньше. Он бросился к Камилле со словами:

– Пожалуйста, сидите, сидите.

Хотя она и не собиралась вставать.

Он протянул ей мягкую ладонь и смотрел ей в глаза на мгновение дольше, чем надо. Парфюм, которым он пользовался, казалось, был нанесён только что.

Он сел напротив неё и раскрыл тоненькую папочку, заранее приготовленную для него. На первой странице формата А4 в верхнем левом углу Камилла увидела даты своей биографии.

– Это весьма впечатляюще, госпожа… – он сделал вид, что должен прочитать её фамилию с листа. – Госпожа да Сильва. Первое, о чём бы я хотел вас спросить, разумеется: почему вы три года работали на должности ниже вашей квалификации? В зарплатной бухгалтерии страховой компании?

– Я устраивалась в спешке, мне нужны были деньги, и мне не приходилось быть разборчивой.

– Понимаю. Но почему так долго?

Камилла посмотрела на господина Аккермана с самой лучшей из своих улыбок, предназначенных для таких фраз:

– Ах, я думала, что это будет ненадолго. Но потом не успела вовремя соскочить.

Интервьюер понимающе улыбнулся в ответ.

– И, если мне можно спросить, почему потом всё-таки соскочили?

Камилла показала ему свою двусмысленную улыбку:

– Изменились обстоятельства моей личной жизни.

– И, извините, я должен спросить: что же вы делали с окончания ваших трудовых отношений по сегодняшний день?

Теперь наступила очередь действовать её многозначительной улыбке.

– Обстоятельства моей личной жизни тоже изменились с тех пор, как мне не приходилось больше заниматься профессиональной деятельностью.

– Понимаю.

Камилла ждала, всё ещё улыбаясь, следующего вопроса шефа отдела кадров, воротник которого, казалось, стал ему ещё на один размер теснее.

– А теперь обстоятельства в этом отношении опять изменились в