Любовь и ярость - Мартин Сутер

– Значит, ты устроилась в компанию «Цаугг & партнёры»? Почему именно туда?

– Чтобы устранить его моим способом.

Ной испуганно смотрел на мастера суши, который готовил свои блюда напротив них. В белой шапочке на обритой голове он склонился над филейной частью тунца и рассекал своим длинным острым суши-ножом одну долю. Вероятно, он не понимал швейцарский немецкий, а если и понимал, он ничего бы не услышал, так был сосредоточен на своей работе.

– Его секретарша провела меня в его кабинет, он вдвое больше нашего офиса на четверых, с одним письменным столом, который, должно быть, воздвигали туда при помощи специального крана через окно, такой он гигантский. Цаугг выскочил из-за этого стола и ринулся ко мне, будто желая меня обнять. Я уже было приняла стойку обороны, но из объятия получилось рукопожатие двумя руками. А ведь Рамо меня предостерегала: мол, смотри, он стратег старой школы сексуальных домогательств.

– И что? Так и оказалось? – спросил Ной.

– Может быть. По крайней мере, он был очарователен. И хорошо выглядел, надо признаться.

Взглянув на его лицо, Камилла добавила:

– Для любителей такого типа.

– Ты, конечно, не любитель такого типа.

– Почему ты так решил? – лукаво спросила она.

– Но тебе же нравится мой тип.

Камилла рассмеялась.

Мастер суши подал им по два сашими из тунца и с осуждением смотрел, как они подмешивали васаби в мисочки с соевым соусом.

Камилла обращалась с палочками, как будто с самого детства только ими и орудовала, и весело продолжала свой рассказ, пока Ной мучился со своими палочками.

– И потом он лучисто объявил мне, что мой испытательный срок сокращён и отныне уже закончен. Дескать, я рад, Камилла – могу ли я обращаться к вам по имени? – сообщить вам, что вы с сегодняшнего дня приняты на работу в «Цаугг & партнёры». Добро пожаловать. Это необходимо отметить маленьким ужином. И очень скоро.

Она рассказывала это смеясь, однако Ной молчал, борясь со своими обеденными инструментами.

– Смотри-ка, Бернард тоже здесь, – шепнула она Ною.

Он повернулся в ту сторону, куда Камилла указала подбородком. И действительно, за одним из двухместных столиков сидел его друг с человеком, которого он не сразу узнал.

– С кем это он? – спросила Камилла.

– Я думаю, это Скотти.

– Скотти?

– Тоже художник из «Gebert & Lüthi». Был когда-то весьма успешным.

– А теперь больше нет?

– Уже давно нет. – Ною наконец-то удалось палочками донести до рта кусочек тунца.

– А ты не хочешь подойти к их столу поздороваться?

– После нигири.

Камилла с весёлым возбуждением продолжала описание Цаугга, и не успел Ной донести до рта второй кусочек сырого тунца, как гейша уже принесла маки.

Вскоре после этого Бернард и Скотти покинули ресторан. От самой двери Бернард бегло помахал им.

7

Снаружи уже постепенно темнело, в офисах – в одном за другим – загоралась ночная подсветка, и единственным шумом был жалобный вой моющих машин.

Камилла, как уже часто бывало, оставалась на работе дольше коллег, которые, наоборот, старались уйти пораньше. Оставшись в офисе одна, она могла свободнее обходиться с данными бухгалтерии. Она не искала ничего определённого, она просто хотела научиться легче ориентироваться. Как новичок в чужом городе.

Выйдя из лифта на первом этаже, она, к своему удивлению, застала за приёмной стойкой ещё одну любительницу задержаться на работе. Розалия полировала тряпкой блестящую поверхность стойки.

– Уборщики этого никогда не делают, – объяснила она, когда Камилла подошла к ней ближе. Розалия была одета в платье-костюм из шерстяной ткани цвета, который часто предпочитают брюнетки: чёрного.

– Как рано стало темнеть, – заметила Розалия тоном человека, которому хочется немного поболтать.

Камилла тоже ничего не имела против. Это отвечало её намерениям – свести более близкое знакомство с многолетней сотрудницей.

– А вы что, не любите осень?

– Можешь на ты. Меня зовут Розалия. Со мной все на ты.

– Даже не чокнувшись?

Розалия улыбнулась:

– «Эмбиент» уже открыт. Ты там уже была хоть раз?

– Пока ещё нет.

– Тогда самое время зайти.

С персоналом заведения Розалия здоровалась по имени, как старая знакомая. Она направилась к определённому столику.

Женщина средних лет, в которой сразу угадывалась официантка – уже по тому, как она пристегнула к поясу брюк сумку, – убрала со стола табличку «Заказано» и спросила:

– Тебе как всегда – а для вас?

– А что значит «как всегда»?

– Джин с тоником.

– Тогда мне тоже.

Они сели друг против друга.

Сумеречный свет был милосерднее к цвету лица Розалии, чем ярко освещённый входной холл «Цаугг & партнёры». Подрисованные брови выглядели несколько натуральнее, а слёзные мешки под водянисто-зелёными глазами отбрасывали не такие резкие тени.

Розалия взяла слово первой:

– Как видишь, я тут постоянный клиент. В моём возрасте не следует подолгу оставаться одной.

– А сколько тебе лет? – спросила Камилла, уже приготовившись встретить ответ возгласом удивления.

Но Розалия всё испортила своим ответом:

– Я старше, чем выгляжу в этом освещении.

Когда принесли джин с тоником, они чокнулись:

– Розалия.

– Камилла.

– И как долго ты уже работаешь в «Цаугг & партнёры»?

– Уже вечность. С тех пор, как эта фирма еще называлась «Хаслер & Цаугг».

– Ах, изначально их было двое? И что же стало с другим?

– Он умер.

– От чего?

– От инфаркта.

– Тоже, значит, один из таких. – Камилла зачерпнула ложечку солёного миндаля.

– Из каких?

– Кто работает, пока не упадёт.

– Это была лишь одна из причин. – Розалия уже почти допила свой стакан и подала официантке знак принести ей новый.

Камилла не стала допытываться, только утвердительно сказала:

– И после его смерти фирма стала называться «Цаугг & партнёры».

– Нет, ещё раньше.

– Ах, и почему же?

– Потому что добавился младший партнёр.

– Понятно. Но почему тогда не были названы все трое, в алфавитном порядке, как это принято?

Розалия пожала плечами и взяла вновь принесённый стакан.

– Официально – потому что так легче запоминается.

– А неофициально?

Розалия отпила глоток, немного подумала и пожала плечами:

– Кто его знает.

Вошёл мужчина и кивнул Розалии:

– Привет.

– Привет, – ответила она, и он сел немного дальше от них, за стол, ещё не накрытый для обеда. Розалия объяснила: – Это ведь столовая. Мы с ним двое – единственные, кому здесь позволено просто выпить аперитив. Мы никогда не разговариваем. Только «привет» и «пока». Но мне бы его не хватало, если бы он перестал приходить. – Она отпила глоток. – И я ему, наверное, так же нужна.

Она подозвала официантку и указала на почти пустой стакан Камиллы.

Они молча ждали, когда Камилле принесут новый.

Когда принесли, Розалия сказала:

– Я слышала, Петэ подарил