Любовь и ярость - Мартин Сутер

быть верным. Это следовало знать, если связываешься с ним. И Бетти, вообще-то, знала это, такое в человеке проявляется быстро. Она прилагала усилия, чтобы принять это, но время от времени устраивала ему сцены. В том числе и по телефону, – сказала она и подмигнула. – Пока однажды он её не бросил. С тех пор она возненавидела его смертной ненавистью.

Хозяйка принесла кофе и снова удалилась.

– Она хотела, чтобы весь мир разделял её ненависть. Ведь тебя она тоже настраивала против него.

Ной смотрел на неё вопросительно.

– Хотя бы с этим триптихом.

Ной в напряжении ждал, что сейчас последует.

– Поначалу она звонила ему и… Я, правда, обещала, что сохраню это в тайне. Но ведь она же знала, что я свою конфиденциальность распределяю между всеми равномерно. И теперь, когда оба участника умерли, я уже могу об этом рассказать.

Камилла и Ной поощрительно закивали.

– Итак, она позвонила Петэ, сказала ему, что он купил не тот триптих, и предложила ему свой, настоящий. А перед тобой изобразила дело так, будто Петэ надавил на неё: якобы он потребовал у неё картину и угрожал донести, что она купила её в обход галереи.

Ной смотрел на неё и не хотел верить.

– И ведь это же сработало, разве нет? И ты считал его после этого ещё б́ольшим негодяем.

– А ты уверена, что дело происходило именно так?

– Согласно Бетти, так и было. Но ещё хуже было дело со Скотти.

– К этому она тоже имела какое-то отношение? – спросил Ной.

– Конечно. Они же давно знакомы. И это она рассказала Скотти про твои триптихи с портретами одной и той же женщины. А вовсе не Петэ, как она тебя уверяла.

Ной спрятал лицо в ладони.

Камилла протянула руку и утешительно погладила его по голове.

– И если хорошо подумать, за разоблачением этой истории с отмыванием денег тоже стоит она. – Розалия поднесла чашку ко рту и подула. Потом посмотрела на них обоих: – Или я ошибаюсь?

23

– В это я не верю.

Камилла лежала на спине, закинув руки за голову.

Ной прильнул к ней, облокотившись.

– Две фиктивные жизни.

Пурпур стен отражал свет маленького ночника и озарял оба их обнажённых тела.

– Следует ли нам всё ещё испытывать муки совести? – спросил Ной.

– Теперь, скорее, да.

Они задумчиво примолкли.

– А ты уже видел письмо адвоката?

– Какое ещё письмо?

– Оно лежит на кухонном столе.

Ной встал, пошёл в кухню и на обратном пути в спальню нетерпеливо надорвал конверт пальцами, прежде чем снова прилёг рядом с Камиллой.

– От адвоката Бетти.

Он прочитал:

«Многоуважаемый господин Бах,

я отвечаю на Ваш вопрос относительно 1 000 000

швейцарских франков (один миллион) из обещанного дарения покойной Беттины Хаслер и с большим сожалением должен сообщить Вам, что означенное дарение согласно завещанию было отозвано госпожой Хаслер.

Согласно постановлению Федерального суда от 8 марта 1916 года это не подлежит обжалованию, потому что дарение по желанию госпожи Хаслер было обещано в “свободной передаче”.

Я сожалею, что не могу преподнести Вам более благоприятное известие.

С дружеским приветом и т. д».

Ной повернулся на спину, смял письмо и простонал:

– Не могу в это поверить.

Оба какое-то время лежали неподвижно.

Потом Ной сказал:

– Осознанно и выразительно. Это значит, она знала, что обещание в сопровождении формулировки «в свободной передаче» неисполнимо. Она никогда и не хотела отдавать мне миллион, эта… эта…

– …сволочь, – подсказала Камилла.

Она оперлась на локоть и погладила Ноя по лбу и по волосам.

– У меня тоже есть новость.

Она сделала паузу.

– Такая же плохая? – Он ждал. – Ну, говори же.

– Я на четвёртом месяце.

Ной на какое-то время потерял дар речи.

– От меня?

Но потом обнял её:

– Да какая разница.

Слово благодарности

Моя любимая жена, Маргрит Нэй Сутер, всегда была моей первой читательницей. После её смерти меня иногда спрашивали, как же я теперь буду без неё. После этого романа я знаю ответ на этот вопрос: Маргрит по-прежнему моя первая читательница. Вопрос «как ей это понравится?» сопровождал всю мою работу, и за это ей полагается моя первая благодарность.

Моя следующая благодарность положена моей высокопрофессиональной и всё же при этом способной к восхищению, точной и толерантной, строгой и всё же дружелюбной по отношению ко мне редакторше Сильвии Зановелло.

Спасибо Филиппу Кеелю и его великолепному издательству «Диогенес» за всегда мотивированное и заботливое сопровождение.

Спасибо д-ру Алессандро Марзану за его понятные и наглядные кардиологические консультации.

Спасибо Томасу Шеру за помощь в розысках по теме отмывания денег – скорее щекотливой для адвоката.

Я благодарю адвоката Татанью Влк за успешные поиски приёма, как сделать письменное обещание дарения лишённым силы.

Я благодарю мою любимую дочь Ану за имя Камилла и за то, что она мне за всё время написания доставляла больше радости, чем беспокойства.

И я благодарю свой планшет с имитацией письма на бумаге Paper Tablet reMarkable за то, что я пишу на нём вот уже третий свой роман.

Примечания

1

«Влюбленная женщина» (англ.).

2

Химмель (Himmel) – по-немецки «небо».

3

«Мизанабим», в переводе с фр. – «помещение в бездну». Использование в картине уменьшенной копии той же самой картины. Это создаёт эффект бесконечной рекурсии.

4

Arven – по-немецки «кедр».

5

Швейцарские мужчины, отслужив обязательную службу в армии, возвращаются домой со своим стрелковым оружием, оставаясь военнообязанными. (Прим. пер.)

6

Снайперская финская винтовка для полицейских и армейских подразделений.

7

– Повторить?

– Да, спасибо. (Итал.)

8

Среди своих (фр.).

9

На здоровье! (Фр.)