Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Гафт смог подкинуть из числа дефицитов только приглашение в Театр кукол Образцова. Но девушка не разочаровала. Когда она переступила порог квартиры Леонида и позволила помочь снять с себя дублёнку, под ней обнаружилось вполне эстетическое огненно-красное платье, очень короткое — до колен. И косметики наложила больше, как на свидание, а не для работы в библиотеке. Сняв сапоги, достала из сумки туфли.

— Я — сражён! Думал, что красивее, чем ты в ночь на пятницу, женщин вообще не бывает. Сюрприз!

Она оценила комплимент.

— Спасибо. Рада, что в платье нравлюсь тебе не меньше, чем без него.

— Платье — это обещание, что под ним окажется нечто божественное.

— Но ты уже видел! — Лейла обняла его за шею.

— А вдруг на этот раз иначе? Хочу убедиться. Только не сразу. Вдруг ты голодная?

Ответом был поцелуй. Лишнего времени на обед они не потратили.

Когда тела сказали друг другу всё, что хотели сказать, и вновь настало время устной речи, Леонид продолжил тему дресс-кода:

— Ещё раз про платье. К походу в театр оно отлично подходит. Как ты посмотришь на культурную программу?

— Опера? Балет? Психологическая драма? Впрочем, мне всё равно. На твой выбор.

Девушка лениво перевернулась на бок.

— У сатрапов более приземлённые вкусы. Сегодня премьерный показ «Необыкновенного концерта» в новом здании театра Образцова на Садовом кольце. Смотрела «Необыкновенный концерт»?

Спустя несколько лет вопрос не имел бы смысла — его телевизионную версию скоро узнает вся огромная страна.

— Приземлённые⁈ — она даже в ладоши хлопнула. — Да это просто мечта! Но билетов не достать! Наверно, ты заранее планировал…

— Планировал — когда? Мы же только познакомились! Купил, чтоб идти не с тобой? Обижаешь. Я торчал в командировке и даже примерно не представлял, когда вернусь в Москву. Так что время у меня было очень ограниченно, мой товарищ Валентин даже извинялся, что ничего серьёзнее не получилось.

— Валентин?

— Гафт.

— Ого. Это же киноартист! Кажется. Твой друг?

— Не совсем. Мы с ним как-то ухаживали за одной и той же женщиной. Я — успешнее, но он до гроба благодарен, что мне пришлось уйти в сторону. У меня командировки, у неё — гастроли. На том роман и закончился. А Валик — очень хороший человек. Отзывчивый.

— Как многого о тебе не знаю…

— Как и я о тебе. Как в Москву-то занесло?

Лейла откинулась на спину, чёрные волосы расплескались по подушке.

— Бежала от судьбы. Отец — из номенклатуры, сама хорошо выгляжу, одета во всё импортное… По традиции — богатая невеста, такой родители выбирают правильного жениха. Видел бы ты того «правильного»… Поэтому поступление в аспирантуру в Москву — это бегство. Удивилась, отец поддержал меня, а мама — ни в какую, хоть именно он должен был настаивать на соблюдении азиатских обычаев. Младшую сестру, кстати, они выдали замуж «правильно». То есть в 20 лет и за сына секретаря райкома партии, я в свои 24 года — старая дева. В Казахстане и вообще на Востоке не любят слишком образованных женщин. В 26 надеюсь защитить диссертацию, вообще буду безнадёжна.

Леонид нежно провёл пальцами по ложбинке между маленькими грудками.

— Для «старой» девы ты замечательно сохранилась.

А для дочери консервативного Востока ещё и была на редкость продвинутой, брила подмышки и область бикини, что в СССР непросто, даже если достать лезвия «Спутник» к безопасной бритве. В свободную продажу их «выбрасывали» редко, чаще всего на прилавках лежала «Нева», патентованное средство средневековой пытки. Поэтому мужики охотно пользовались электробритвами, особенно престижной марки «Харьков», ими как-то можно выскрести физиономию, а вот интимную зону — никак.

— Очередной сомнительный комплимент. «Старая»? Я тебе ещё «профессиональную» проститутку не забуду!

— За два пирожных⁈ Знал бы, что так классно получится, выкатил бы тебе торт на всю зарплату! Как в американских фильмах, где в торте можно целого человека спрятать. Например, в фильме «В джазе только девушки».

— Худого человека, не растолстевшего от поедания тортов. Знаешь… Ты мне с первой минуты понравился. Когда спросил о секретах Ленинки. Высокий, серьёзный. Глаза такие… понимающие. Я вот точно решила не мелочиться уже с самого начала. Не тянуть. Обычно не форсирую отношения. Да… В четверг в библиотеку не планировала, но передумала. Спускалась в буфет раза четыре, думала — не придёшь.

— И над внешностью поработала. Если бы явилась в этом красном или в другом ярком платье, слишком очевидно. А так — подкрасилась, сменила только блузку, вместо тапочек прихватила туфли на каблуке, став почти с меня ростом.

— Надо же! Настоящий сыщик. Или прокурор, не знаю разницу. Всё замечаешь, даже страшно. Кстати, рост очень мешал в Целинограде. Русские там разные, а казахи… Мой избранник, не мной выбранный, вставал на цыпочки.

Когда-нибудь Целиноград станет Астаной, потом Нурсултаном, позже вернётся старое название — Астана, а не Целиноград. Хотя… История СССР разворачивается, пожалуй, в лучшую сторону. И пока народы распавшегося Союза не вкусили независимость, порой отдающую горечью, пусть Целиноград остаётся собой. Днепропетровск — тоже.

Они болтали, потом обнимались — нежно, а затем и крепко, когда слова не нужны, Лейла не относилась к женщинам, которым для достижения разрядки нужно, чтоб их обзывали грязными словами, и сама не кричала fack me, как любят показывать в эротических сценах Голливуда. Раскованная, она позволяла многое, но очень точно чувствовала грань между плотской любовью и пошлостью, никогда её не переступая. Когда пришло время одеваться к походу в театр, оба почувствовали лёгкое сожаление.

— Но ты же потом вернёшься на ночь ко мне? Завтра с утра снова двигаю в командировку. Расстанемся на неделю, а то и на две.

Лейла хозяйским жестом поправила ему галстук.

— У меня не бывает гастролей. Буду ждать. В костюме ты такой представительный!

Костюм был самый обычный, хоть и шитый в Москве на заказ. В командировках Леонид одевался проще — в старые брюки и пиджак, купленные в Белоруссии до перевода в Москву, вообще-то предпочитал свитера или байковые рубахи, сверху — просторную куртку, укрывающую кобуру. Но похвалу слышать было приятно. На минуту они задержались перед зеркалом — даже не закреплённом на стене, до поры до времени оно стояло на картонной коробке. Смотрелись как превосходная пара. Леонид, переживший множество разочарований, особенно в прошлой жизни, с тоской подумал: только бы тут не вылезла боком какая-то подляна. Слишком всё хорошо начинается.

До спектакля оставалось ещё