Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

сказанное типично для ОБХСС Белоруссии, то здесь милиция не задумывается вообще о ценности отходов с драгметаллами. Что ещё не делает их соучастниками незаконных операций и не оправдывает участие спецгруппы из управления Каракозова.

По окончании посиделок Алексей спросил:

— Ночевать будешь в гостинице? Или устал от казённой койки и поедешь к нам?

— А как же твоя бабушка?

— В больнице. Грех так говорить, но насколько легче…

— Понимаю. Живу один без бабушки. Мне выделили квартиру рядом с проспектом Вернадского. Занесёт в Москву, можешь на день-два у меня остановиться. Только скажи заранее, у меня сплошь командировки.

— Гнобишь милицию?

— Её, родимую. И, знаешь ли, совсем непростые клиенты. Хорошо, что ты не имеешь отношения к белорусской вычтехнике. Там такое… Даже не представляешь. Ладно, до завтра. Привет супруге.

Конечно, он мог принять предложение, тем паче вредной старухи в квартире нет. Но тогда снова за стол, снова придётся выпить… Нет, потом. Дело важнее.

Глава 11

11.

Минский завод вычислительной техники раскинул корпуса прямо у центральной улицы города — Ленинского проспекта. Понимание, что промышленные производства нужно выносить на окраины, а лучше вообще за границы столь крупного населённого пункта, придёт куда позже. Мрачноватое здание с кубической башенкой наверху соседствовало с таким же, принадлежащем полиграфкомбинату. С другой стороны проспекта, за площадью Якуба Коласа и физкультурным институтом, целый квартал занимал радиозавод, немножко снабжавший население телевизорами, а в основном работавший на армию и промышленность. Спасибо, что ни один из них не имел литейного производства, особо удобряющего воздух. Зато по Ленинскому проспекту бодро катили многочисленные грузовики, доступ в центр им пока не запретили. На крыше основного цеха завода вычтехники, выходившего на площадь, краснели буквы, складывающиеся в лозунг: «Слава советскому народу — народу созидателю». Утром во вторник, пока ещё солнце не пробилось сквозь зимние тучи, эти буквы горели неоном, но неравномерно, часть ламп мигала или вообще перестала светить, отчего жизнеутверждающий лозунг выглядел как-то не слишком убедительно.

Вообще, лозунгов и на проходной, и дальше внутри заводоуправления, и в цехах попадалось множество — в количестве, избыточном даже по меркам СССР. «Тебе, Родина, наш ударный труд». «Задания партии выполним и перевыполним». «Делу Ленина верны». «Слава передовикам социалистического соревнования». Они были совершенно однотипные, ничто не напоминало ни о вычислительной технике, ни о Белоруссии, такие можно вешать от украинского скотного двора до пастбища оленей на Чукотке, от Калининграда до Владивостока. Поэтому нетленные перлы безымянного пропагандистского гения казались особенно фальшивыми и оторванными от реальности.

Как только в руководстве завода услышали, что без предварительного уведомления припёрлась внушительная бригада из прокуратуры и ОБХСС, незваным гостям тут же был выделен гид в чине заместителя главного инженера. Тот моментально смекнул, что москвичи уедут, минский опер останется, поэтому обращался преимущественно к нему.

— Алексей Петрович! Мы тесно взаимодействуем с УВД города, помогаем в освоении вычислительной техники, вот, буквально недавно оказывали содействие в организации электронной картотеки по уголовным делам… Прошу за мной, товарищи, я покажу электронные вычислительные машины будущего.

Человечек был в синем заводском халате, из-под которого проглядывали пиджак и рубашка с галстуком. Рано облысевшая голова, на вид ему было не более сорока, прикрывалась самым неприятным образом, справа остатки волос отросли по длине на зависть хиппи, переброшенные через голую кожу черепа на левую сторону скобочкой. Попади с такой причёской под ветер, слева уместна женская заколка-«невидимка», чтоб жидкая и длинная прядь не повисла на правой щеке унылым хвостом. К сожалению, мода 1970-х годов на длиннопатлые причёски а-ля Deep Purple проявляла жестокую безжалостность к плешивым, это в следующем тысячелетии остригся под машинку — и нет проблем. Звали гида Марком Захаровичем, и он, отрабатывая обкатанную программу презентации, потянул группу демонстрировать подготовку к запуску в производство новейшей вычислительной машины ЕС-1020. Он потащил их в цех, где, ухватив в руки плату загадочного назначения с радиодеталями, выдал длинный спич, переполненный техническими подробностями.

— Программа развития вычислительных машин, утверждённая партией, предусматривает единую архитектуру для всей серии ЕС. То есть у нас будут единые интерфейсы, позволяющие соединять машины в сеть, унифицированное программное обеспечение и периферийное оборудование. Машины нового поколения обретут способность не только производить расчеты, но и обрабатывать массивы данных, что не умели первые ламповые ЭВМ серий «Урал» и «Минск». В ближайшие месяцы вместо устаревших моделей мы начнём поставлять машину ЕС-1020 — в точности с плановыми заданиями и даже с некоторым опережением графика, как записано в наших социалистических обязательствах. Эта машина состоит из процессора ЕС-2020, блока ОЗУ ЕС-3220, а также внешних запоминающих: накопителей на магнитных дисках ЕС-5551 и накопителей на магнитной ленте ЕС-5511. Устройствами ввода-вывода будут: аппаратура связи оператора с ЭВМ ЕС-7070, ЕС-6012, ЕС-6022, а также устройства вывода ЕС-7030, ЕС-7010, ЕС-7022. Машина компактна, для её размещения хватит небольшого зала площадью всего около 100 квадратных метров…

— Понятно, — перебил его Громов, в действительности переваривший менее четверти тарабарщины. — Продукция завода расписана до конца пятилетки. У нас другие намерения — получить старые ЭВМ для обучения основам программирования и составления электронных картотек силами студентов московских вузов, для чего достаточно моделей начала 1960-х годов. Но в Москве и в Московской области, куда мы обращались, ЭВМ первых поколений либо сданы для извлечения драгметаллов на аффинаж, либо отправлены в Минск — на ваше предприятие. Первый вопрос: какие-то накопители или иные устройства от старых машин «Минск» и «Урал» пригодны для применения в серии ЕС?

— Конечно же — нет, — самодовольно ухмыльнулся Марк Захарович. — Не говоря о физическом износе, при их разработке никто не ориентировался на архитектуру машин ЕС. Поверьте, они — вершина современной вычислительной техники!

— Не поверю, — впервые подал голос Леонид. — Я читал в закрытых источниках, что ЕС-1010 и ЕС-1020 являются клонами американского компьютера IBM System/360 1966 года, причём в содружестве социалистических стран первыми такую копию сделали в ГДР на предприятии «Роботрон». Марк Захарович, мы не на допросе, но прошу вас говорить одну только правду. Мы приехали за ЭВМ, а не расследовать или выводить кого-то на чистую воду.

Производственник аж присел от удивления и ужаса. Лапша, свободно развешиваемая на уши каких-нибудь партийных экскурсантов из ЦК или Совмина республики, внезапно оказалась бесполезной.

— Вы, безусловно, правы, — проблеял он. — Мы работаем не в отрыве от мировой научной мысли. Нами проведена огромная работа по адаптации Системы 36 под советские технологии и возможности отечественных заводов.

— В чём