Шпионский крючок - Лен Дейтон

пришлось изобразить удивление. — …На общедепартаментском сборище. — Он постучал по стеклу медного барометра, который недавно дополнил убранство его кабинета. Впрочем, может быть, прибор показывал температуру или время в Нью-Йорке.

— Ах да, — сказал я. — В самом деле, просто отлично.

Почему бы и не доставить ему небольшое удовольствие? То, что Дики Крайер, мой непосредственный босс, называл «общедепартаментским сборищем», имело место утром каждого вторника в одном из конференц-залов. В свое время подобные встречи проходили в кабинете Дики, но с тех пор империя контролеров германского отдела значительно выросла и нуждалась в гораздо большем помещении, потому что каждое вторничное утро Дики предоставлялась возможность повторить ту лекцию, которую он читал мандаринам из Форин Офис. Сегодня он решил воспользоваться фотографиями, сделанными со спутников, и яркими цветными диаграммами — разнообразные шрифты, жирные линии и четкие графики были подготовлены новым «департаментом искусств», из состава которого явился «оператор» и сел за проектор. Дики водил по экрану телескопической указкой и оглядывал темную комнату, чтобы никто не осмелился закурить.

Сходка также предоставляла Дики возможность распределить задания подчиненным, разобрать споры между ними и начать обдумывать еженедельный отчет, который незамедлительно должен лечь на стол генерального директора утром в пятницу. О необходимости подумать над ним он и сказал мне, потому что, как правило, писал их я.

— Дело просто в том, что необходимо преподнести им всем мотивации, — сказал Дики, расположившись за столом розового дерева и начиная разгибать скрепку для бумаг. — Я хочу, чтобы они почувствовали себя…

— Частью команды, — закончил я его мысль.

— Совершенно верно, — согласился он. Затем, отметив, что, по его мнению, в моем голосе была нотка сарказма, он нахмурился. — Даи тебе самому не мешало бы подумать о том, чтобы тоже стать частью команды, Бернард, — сказал он.

— Я знаю, — ответил я, — но школа, в которую мне довелось ходить, не особенно заботилась о воспитании командного духа.

— Та паршивая школа в Берлине, — вспомнил он. — Никогда не мог понять, почему твой отец отрядил тебя в эту маленькую местную школу. Разве там не было школ для детей британских офицеров?

— Он считал, что так я усовершенствую свой немецкий.

— Что и произошло, — признал Дики. — Но должно быть, ты там был единственным англичанином. И, должно быть, чувствовал себя одиноким, Бернард.

— Пожалуй, так оно и было.

— Я знаю, ты гордишься этим. Но одиночество ни к чему хорошему не приводит, Бернард. И мне бы хотелось, чтобы ты это понял.

— Мне нужно получить от тебя замечания, Дики.

— Замечания?

— Да, для отчета ГД.

— Сегодня замечаний практически не будет, Бернард, — гордо сказал он. — Я все выложил по ходу разговора сегодня утром. Импровизировал прямо на ходу.

О Господи! Мне следовало слушать, что он там нес.

— Хоть какие-то приблизительные наметки.

— Так прямо и напиши, как я все излагал.

— Дело в том, что надо кое-что выделить, Дики.

Он отбросил в пепельницу наконец выпрямленную скрепку и пристально взглянул на меня. Слова о том, что «надо кое-что выделить», были для Дики признанием полного невежества. И я торопливо добавил:

— Чисто технически.

Дики несколько смягчился. Он любил, когда что-нибудь требовалось только «чисто технически». Выступления Дики представляли собой пространное подведение итогов ежедневной работы в офисе. Но теперь он решил — продвижение к вершинам лежит на путях высокой технологии. И стал экспертом мелкого калибра — со временем станет крупным — по таким вопросам, как «интерпретация фотоснимков, полученных с помощью беспилотных летательных средств», а также «оптических камер, сканеров и радарных сенсоров, которые обеспечивают изображения в монохроме, в цвете, в искусственной раскраске и инфракрасных лучах».

— Думаю, что объяснил все исчерпывающе, — сказал Дики.

— Так и было, — признался я и несколько отодвинулся, чтобы охватить взглядом груду снимков в надежде, что смогу что-то из них почерпнуть. Там были «изыскательский радар, вид сбоку» с красной стрелкой, указывающей, где он расположен, и «инфракрасный снимок с разведывательного спутника, показывающий радиометрические изменения температуры в районе цели в полдень». В отмеченных зданиях располагался личный состав, а в низу снимка виднелись машины. «Сравнить с тем же снимком, сделанным в полночь».

— Не забирай эти материалы, — предупредил Дики. — Завтра они мне понадобятся, и я обещал ребятам из Объединенного центра воздушной разведки, что они вернутся к ним точно в таком же виде: ни отпечатков пальцев, ни загнутых уголков.

— Не возьму, — пообещал я, кладя снимки на место. С ходу разобраться в них было просто невозможно. Я начал сомневаться, что кто-то из присутствующих на утренней встрече может припомнить, что он нес, и растолковать мне подробности. Я не припомнил никого, кто бы уделял Дики полное безраздельное внимание во время утренней встречи во вторник. Наш самый вежливый стенограф, Чарли Биллингсли, был сейчас в Гонконге, а Гарри Стренг, отличавшийся незаурядной памятью, уже заранее организовал себе спешный телефонный звонок, который дал ему повод удрать через пять минут после того, как Дики начал оглашать свой автореферат. — Но ведь раньше ты, как правило, решительно возражал против данных этого Объединенного центра воздушной разведки, да и против материалов, полученных со спутников.

— Мы должны шагать в ногу со временем, Берни. — Дики уставился на записи о сегодняшних встречах, которые секретарша предусмотрительно положила ему на стол. — Ох, кстати, — озабоченно сказал он. Слишком озабоченно… — Ты все время вспоминаешь того парня, Приттимена…

— Я не вспоминаю его все время, — уточнил я. — Я лишь раз упомянул его в разговоре с тобой. А ты сказал, что не помнишь его.

— Не придирайся к словам, — сказал Дики. — Дело в том, что его жена недавно устроила тут небольшой скандальчик. Она поймала Моргана, когда тот был в Форин Офис, и загнала его в угол. Завела разговор о пенсии и тому подобных вещах.

— Она вдова Приттимена, — напомнил я.

— Поистине! Вдова. Я и сказал — вдова.

— Ты сказал — жена.

— Жена, вдова. Какая, черт побери, разница.

— Это весьма ощутимая разница для Джима Приттимена, который погиб, — заметил я.

— Кем бы она ни была, мне бы не хотелось, чтобы кто-то вселял в нее надежду.

— Надежду на что?

— И я бы предпочел, чтобы ты не был столь одиозным, — сказал Дики. Чувствовалось, что он опять заглядывал в толковый словарь, который, как я отметил, исчез со своего места на полке за его спиной. — Она не должна хватать за пуговицы старших сотрудников. Ей придется отвечать, если Морган подаст на нее официальную жалобу.

— Она тут все в лоскуты разнесет, — напомнил я ему. — И я не советовал бы Моргану ссориться с ней. Она ему мышьяку подсыплет.

Дики облизал тонкие губы и кивнул.

— Да. Ну