Шпионский крючок - Лен Дейтон

— И ты хочешь сказать, что Джим отправился в Вашингтон именно потому, что Фиона перебежала на другую сторону? То есть Джим был агентом КГБ?

— Почему нет? — Это было самым слабым звеном в цепи предположений, о чем говорило и выражение ее лица. — Я все думаю об этом. Но по сути ничего не знаю.

— Только не Джим. Кто угодно, но только не Джим. И если даже ты права, какого черта ему надо было обосновываться в Америке, цитадели капитализма?

— Я сказала — может быть. Скорее всего Фиона обдурила наших друзей, заставив думать, что все делается официально. Как им могло прийти в голову, что эти деньги идут КГБ?

— Но деньги пропали, — заметил я.

— Они не могут найти счет, — уточнила Синди. — Тот чертов счет. И только предполагают, сколько на нем лежало: приблизительно миллион фунтов. Никто ни в Форин Офис, ни в департаменте не признается, что в курсе дела. Кассир знает: деньги пропали, — вот и все.

— У него нет соответствующих документов с нужными подписями на них. Для кассы это означает, что деньги пропали.

— Это были настоящие деньги, Бернард, и кто-то наложил на них лапу.

Я покачал головой. Это было выше моего понимания.

— Ты получила все эти подробности от «нашего человека в Берне»? — спросил я, имея в виду Бакстера.

— Они были старыми друзьями. Он мог предположить, что Джим будет кое-что делать, но…

— …но в департаментских архивах должны сохраниться данные, кто является держателем вклада.

— Да. Джим.

— Кто-то еще?

Она пожала плечами.

— Мы даже не знаем, где хранится счет, — сказала она, выпустив дым сквозь плотно сжатые губы. — И я не собираюсь спускать дело на тормозах, Бернард.

— Что ты намерена предпринять?

— А что ты предлагаешь?

— В эти дни заместитель ГД энергично работает, — намекнул я. — И ты могла бы как-то выйти на него и переговорить с ним.

— Как можно быть уверенным, что дела не зашли в тупик и на этих этажах?

В первую секунду я не уловил ее мысль. Затем меня осенило.

— Что, и он работает на КГБ? Заместитель? Сэр Перси Бэбкок?

— Не стоит так выходить из себя, Бернард. Да, заместитель. Ты читаешь газеты. И знаешь, что у меня есть основания так говорить.

— Если я в чем-то осведомлен, то не потому, что читаю газеты, — сказал я.

— В наши дни подозрение может пасть на любого.

— Ты имеешь в виду «пятерку»?[7] Я прикидываю, то ли прямо прыгать из окна, то ли звонить в «Скорую помощь»?

Ее несколько напугала эта мысль.

— МИ–5? Министерство внутренних дел? Нет, нет, нет. Они ничего не знают о наших центральных фондах. Я работаю на Форин Офис. Но это куда важнее, чем моя работа, Бернард.

— Так что еще ты можешь сделать? Ведь ты же не собираешься оказывать давление на кабинет, не так ли?

— Ты считаешь, это ничем не поможет?

Значит, вот как обстоят дела. Я сделал еще глоток виски, перевел дыхание и спросил:

— Каких действий ты от меня ждешь, Синди?

— Мы должны посмотреть все досье и найти приказ, во исполнение которого был образован этот счет.

— Ты же сказала, что все перерыла, — напомнил я ей.

— Но не в Центре данных, — возразила она.

— В «Желтой субмарине»? Бога ради, Синди! Это несерьезно. Тебя туда и не подпустят. — Мне стоило бы прикусить язык.

— Меня — да, — сказала она. — А вот тебя пустят, Бернард. Ты постоянно ходишь к ним. — Я в самом деле пользовался правом свободного доступа в этот отдел. Во рту у меня было полно виски, и я торопливо проглотил его.

— Синди…

Она торопливо объяснила мне свою идею.

— Если правильно задать вопрос компьютеру, он выдаст ответ. Ведь таков принцип его работы, не так ли? И вместо того, чтобы перерывать сотни досье, мы должны ввести в компьютер всего лишь один факт, чтобы получить все остальные данные.

— Так каким же фактом мы располагаем?

— Джим был попечителем фонда, обладал правом подписи или что-то вроде. Введи его имя и фамилию как ключевые слова в компьютер, и мы получим все, что надо.

Вот, значит, для чего я был приглашен сюда. А присутствие Крипи должно было убедить меня, что Синди имеет, так сказать, друзей при дворе, просто на всякий случай.

— Минутку, Синди, — сказал я, когда мне стал ясен смысл этой неприглядной затеи.

— Мы должны выяснить, кто еще имел доступ к фонду, — сказала она, — пока всех не прикончат.

Тогда-то я и начал думать, что из-за смерти Джима у нее крыша поехала.

— Ты считаешь, Джим был убит потому, что имел право подписи для распоряжения банковским счетом?

— Да. Именно это я и думаю, Бернард, — твердо сказала она.

Я не сводил с нее взгляда, пока она затягивалась сигаретой.

— Посмотрю, что мне удастся сделать, — пообещал я. — Может, есть и какой-то другой путь.

— Центр данных — наш единственный шанс, — сказала Синди.

— Мы оба можем погореть, Синди, нас выгонят. Ты уверена, что игра стоит свеч? — спросил я. Я припомнил разговор с Дики, и мне хотелось убедиться, что у нее есть ответ.

— Происходит что-то чертовски странное, — сказала она. — Никого из тех, кто имел отношение к проклятому банковскому счету, не удается обнаружить, все прикрыты. Мне доводилось иметь дело с достаточно важными материалами, Бернард, но никогда я не сталкивалась с ситуациями, где ничего не удается раскопать. Нет никаких бумаг: ни досье, ни памятных записок, вообще никаких записей. Никто ничего не знает.

— Не знает или не хочет говорить? Может, к этому делу был допущен строго ограниченный круг людей.

— Кто-то жутко напуган. Кто-то в департаменте, как мне кажется. Кто-то был настолько напуган, что пошел на убийство Джима.

— У меня нет в этом уверенности.

— А вот я уверена, — сказала она. — И никому не удастся меня переубедить.

— Синди, — сказал я и замялся, думая, как достучаться до нее. — Только не обижайся. Но ты должна мне кое-что сказать. Только честно.

— Валяй, Бернард.

— Ты давишь на департамент не для того, чтобы получать пенсию за Джима?

Она выдала мне одну из своих загадочных улыбок Моны Лизы.

— Они уже дали согласие, — сказала она.

— Дали согласие?

— Они будут выплачивать полную пенсию мне и той американке, которая говорит, что они с Джимом поженились в Мексике.

— То есть тем самым признали, что Джим продолжал работать на департамент? — Я не мог скрыть своего удивления.

— Они ничего не признали. Мне представили один из этих контрактов «полного и заключительного соглашения»: подпишите вот здесь и заткнитесь.

— Как-то странно, — протянул я.

— Странно? — фыркнула она. — Господи