Шпионский крючок - Лен Дейтон

и уже заслужил неплохую репутацию, потому что знал предмет своих интересов. Рядом с ним сидела тихая девушка со смазанной на губах помадой. На ней был мужской твидовый пиджак несколькими размерами больше, чем полагалось бы. Во время обеда они без конца улыбались друг другу и ушли раньше всех.

Отобедав, мы поднялись наверх, где у шипящего газового камина подали кофе и напитки. Крипи позволил себе лишь полчашечки кофе без кофеина, а его жена выпила две большие рюмки бренди и повезла супруга домой.

Пара из Берна посидела еще около получаса, потом я припомнил, как Синди дала им понять, что ей нужно переговорить со мной.

— Что ты о нем скажешь? — спросила она, когда все остальные гости ушли.

— О старом Крипи? Забавный древний бурдюк, — ответил я.

— Не думай, что он такой уж идиот, — предупредила Синди. — К тому же знает тут всех и вся.

У меня появилось ощущение, что Крипи появился здесь только для того, чтобы дать мне понять, какого рода связями Синди обладает, каким влиянием пользуется. И если понадобится, после той сцены в коридоре Форин Офис, может продемонстрировать все свое могущество.

— Ты хотела поговорить со мной?

— Да, Бернард, хотела.

— Дай-ка мне еще выпить, — попросил я.

Она принесла бутылку шотландского виски и поставила передо мной, подстелив под нее французский журнал. На обложке была выразительная реклама шоколадного рулета. Она не стала наливать себе виски, а вместо этого принялась что-то разыскивать на каминной полке.

— Когда бедный Джим был убит… — не поворачиваясь, начала она.

Наверное, я догадался о том, что сейчас последует, точнее, ужаснулся, поэтому и попытался сразу же перехватить инициативу.

— Ты уверена, что имеет смысл говорить об убийстве?

Она резко повернулась ко мне.

— При том, что его ждали два человека и, дождавшись, пристрелили? Всадили в него шесть пуль? А как иначе ты это назовешь, Бернард? Тебе не кажется, что для самоубийства это чертовски сложный путь, не так ли?

— Да, так, продолжай. — Я бросил в рюмку кубик льда и сделал основательный глоток.

— Я поинтересовалась относительно похорон. Сообщила им, что хочу приехать, и спросила о стоимости проезда.

— Ну и?..

— Ну а там уже все было кончено. Его кремировали! — Она выговорила это слово, как ругательство, которым, скорее всего, оно для нее и было. — Кремировали! И ни словом не сообщили мне, не спросили даже моего мнения. — В ее голосе была горечь. Она чувствовала себя униженной и как католичка. — Вот тут есть кое-что для тебя!

Она вручила мне картонную коробку. Открыв ее, я нашел записи, посвященные расшифровке древних месопотамских надгробных надписей. Все было в полном порядке, включая тот лист, над которым работала в свое время Фиона. Я узнал ее почерк.

— Для меня? — спросил я. — Это было в завещании Джима?

— Не было никакого завещания, только письмо, которое Джим оставил у своего адвоката. Что надо сделать после его смерти. Оно засвидетельствовано. И носит вполне законный характер, как мне сказали.

— Ты уверена, что он хотел мне передать именно это? Я никогда не проявлял интереса…

— Может, он хотел, чтобы ты передал это Фионе, — предположила она и добавила: — Но только не пытайся вернуть это мне. У меня хватает головоломок и помимо загадок Древнего Востока.

Я кивнул. Она всегда с сарказмом относилась к увлечению Джима, как, впрочем, и я.

— Я пыталась более точно определить, чем занимался Джим перед гибелью, — сказала она, сделав многозначительную паузу.

— Расскажи, — попросил я, хотя знал, что она и так все выложит.

— Начала я с денег, — сказала она. Я кивнул. Наш бюджет шел через Форин Офис. Это был тот аспект работы, который мог, конечно, ее заинтересовать.

— С денег? — переспросил, однако, я.

— С тех денег, которые, как предполагалось, исчезли. Из-за которых ты ездил в Вашингтон, чтобы спросить о них Джима.

— Только хочу уточнить, Синди: я ездил в Вашингтон не для того, чтобы расспрашивать Джима. Просто когда я там оказался, мне подкинули еще и эту работенку.

Убедить ее мне не удалось.

— Может быть. А может, и нет, — сказала она. — Когда мы доберемся до первоистоков, ты поймешь, что все с самого начала было заранее организовано.

— Что именно организовано?

— Отправить тебя в Вашингтон, так подгадав по времени, чтобы ты успел сделать и «эту работенку».

— Нет, Синди…

— Матерь Божья! Да будешь ли ты меня слушать, Бернард, и не прерывать? О том фонде, который Джим организовал. Куча денег была пропущена через кое-какие банки в Гибралтаре и Австрии. Они переводились туда и сюда, так что проследить их движение чертовски сложно. Похоже, все операции завершены в Германии. Эти деньги переведены и инвестированы как раз за полгода до бегства твоей жены.

— Ну и что?

— Неужто не понимаешь?

— Чего не понимаю?

— Ну, предположим, этот фонд был организован для твоей жены Фионы, ясно? Разве трудно допустить, что КГБ оттуда черпал деньги для взяток?

— КГБ… что? — Невольно слова эти вырвались у меня на повышенных тонах. — И Джим ставил подпись? Ты говорила, что у Джима было право подписи.

Она понимающе улыбнулась.

— Конечно. В этом-то вся хитрость. Предположи, что Фиона организовала такие вложения для сети КГБ, а использовала деньги и людей СТС? Ты понимаешь, как это тонко все было сделано?

— Откровенно говоря, нет, — сказал я. Я не хотел облегчать ей задачу. Если она собирается продать мне свою бредовую идею, ей придется доказывать слово за словом.

— Финансирование сети агентов — самая трудная и опасная часть любой тайной операции. И если бы ты работал не на другом берегу реки, то знал бы об этом, Бернард.

— Да, вроде я где-то про такое читал. — Но мой сарказм не смог остановить ее.

— Не притворяйся глупцом, Бернард. Я-то знаю, как работает этот механизм.

Я отдал должное ее виски и промолчал.

— Хочу курить, — сказала она. — Постоянно стараюсь бросить, но не получается. — Она вытащила пачку из медной шкатулки на книжной полке и стала прикуривать сигарету. Руки у нее подрагивали, о чем свидетельствовал колышущийся огонек зажигалки, но, может, дело было в том, что она мяла сигарету. Я с интересом наблюдал за ней. Люди из Форин Офис обладали информацией, которую нам выдавали только когда уже бывало слишком поздно. — Если Фиона отвечала за тайный банковский вклад, — продолжала она, — который под строгим секретом организовали люди отсюда, это был самый лучший, самый скрытый способ финансирования вражеских агентов, не так ли? — Закурив, она несколько успокоилась.

— Но если это выяснила ты, какие тут могут быть секреты?

Ответ был у нее готов.

— Фиона сбежала, и