Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

— Еще как виноваты! Как, по-твоему, эти богачи, влиятельные и успешные люди устраивают свою прекрасную роскошную жизнь? Угнетая, используя и убивая работой более бедных людей ради своей личной выгоды! Отправляя их воевать и захватывать страны для них, отнимая у них жизни, конечности, рассудок, а затем выбрасывая их на улицу, как только достигают своей цели! Ты хоть представляешь, сколько эксплуатируемых рабочих, беженцев и искалеченных солдат спят на улицах? Людей, лишенных работы, достоинства или того и другого, которые вынуждены воровать и убивать, чтобы дожить до завтра! Когда человеческое существо низводится до самого элементарного выживания, ему больше нет дела до законов общества, которое довело его до этого!

Гриза ответила:

— Мой отец учил меня, что кредо Ревокаторов происходит из ярости и чувства несправедливости, потому что они завидуют успеху других и обвиняют их в собственных неудачах. Если бы вы начали честно работать, а не протестовать, разрушать и требовать, вы жили бы гораздо счастливее, и Медная стража не пыталась бы любой ценой отправить вас в тюрьму.

Глаза Либера вспыхнули гневом, а щеки побагровели. Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, глубоко вдохнул, а затем широко и невозмутимо улыбнулся:

— Может быть, ты и права. А может, и нет. Увидим.

Гризе никогда не доводилось видеть, чтобы кто-то так быстро переходил от гнева к спокойствию. За исключением, может быть, Сируса — но волшебник лишь поддерживад ледяную, слегка принужденную сдержанность, в то время как Либер выглядел непритворно безмятежным. Она вдруг обнаружила, что молодой вождь Ревокаторов довольно красив: изящный подбородок, огненные волосы и жгучие голубые глаза.

— Я предлагаю оставить этот разговор на несколько недель, — весело предложил Либер. — За это время ты успеешь составить собственное мнение, а не повторять как попугай то, что внушил тебе отец. Ты вроде умная девчонка: ты многое выиграешь, если будешь наблюдать и прислушиваться к тому, что происходит в Сетях...

А затем он ее там оставил, сославшись на срочную встречу.

Гриза, подстегнутая вызовом, склонилась над механизмом, ища наилучший способ его нейтрализовать. Она провела целый день, разбирая и снова собирая сигнализацию, пока не прикинула вчерне устройство, способное заставить ее замолчать. Чтобы проверить свою теорию, ей пришлось заказать несколько деталей у кузнеца, который заверил, что она получит их к следующему дню. Снедаемая нетерпением, она уже собиралась запротестовать, когда поняла, что спина у нее заболела от долгой позы внаклон, а глаза жжет от вглядывания в микроскопические зубчатые колеса и арканиевые трубки. Тогда она поблагодарила мастера и удалилась.

Гриза плескалась в горячей воде еще добрую четверть часа, но, как всегда, когда она принимала ванну, в конце концов ей стало скучно. Снаружи было столько дел! Девочка вылезла из воды, быстро обсохла и со вздохом облегчения надела форму Академии. Ей не разрешалось носить форму за пределами Логова, поэтому Гриза сделала ее своим домашним нарядом.

Спустившись на первый этаж, она увидела, что гости Сируса уходят. Молодой эзотерик проводил их до двери, и Гриза наконец смогла разглядеть их лица. Первым был Вестор Вакс, колдун с шелковистой бородой и уродливой склизкой змеей, обвившейся вокруг его шеи. Второй — худая девушка старше Гризы, должно быть, на год или два, одетая в темную мантию, как и Вестор Вакс, с кожей цвета слоновой кости, длинными прямыми черными волосами и большими миндалевидными глазами.

«Его ученица, скорее всего», — заключила Гриза.

Девушка заметила ее и слегка кивнула, на что механистка ответила ей тем же. Волшебница была очень хорошенькой и держалась дружелюбно — однако вызывала (без особых на то причин) у Гризы глубинный протест.

Три эзотерика негромко закончили свой разговор, затем Вестор Вакс и девушка попрощались с Сирусом и вышли из дома. Юный волшебник некоторое время смотрел на закрывшуюся только что за ними дверь, затем вздохнул и вернулся в гостиную. Он не взглянул на Гризу, все еще сидевшую на верхней ступеньке лестницы. Девочка помедлила, затем пожала плечами и последовала за волшебником.

Сирус подбросил поленьев в угасающий огонь и упал в потрепанное кресло. Гриза уселась на старый диван, вмещавший двух гостей, и тут же сморщила нос: в воздухе витал неясный запах земли и мертвечины. Это, похоже, не смущало Квинта, который тут же вскочил ей на колени, свернулся в клубок и принялся мурлыкать.

— Ты в порядке? — спросила Гриза у Сируса, который, казалось, ушел в раздумья.

Маг моргнул и посмотрел на нее, словно до него только что дошло, что она здесь.

— А, ты вернулась? Я тебя не слышал...

— Ты шутишь? — ответила Гриза, нахмурившись. — Когда я сунула голову в гостиную, чтобы тебе сказать, что я здесь, ты на меня бросил такой убийственный взгляд,! И даже если ты забыл — я принимала ванну, и от труб тряслось все Логово! Ты не мог этого не слышать!

Сирус сделал неопределенный жест — этот разговор его мало интересовал.

— Да, да, может быть, — пробормотал он. — Раз ты так говоришь...

Он замкнулся, и отрешенный взгляд снова устремился в пространство. Гриза щелкнула пальцами у него под носом, возвращая его к настоящему.

— Что еще? — хрипло буркнул он.

— Я спрашивала, все ли с тобой в порядке, — ответила Гриза, уязвленная до глубины души. — Но если ты предпочитаешь хандрить весь вечер, не отвлекайся на меня!

— Хорошо, тогда я так и сделаю, — сухо отозвался Сирус.

Гриза покраснела от злости и уже собралась ответить, но Квинт вдруг перестал мурлыкать и поднял голову, устремив на нее умоляющий взгляд. Гриза вспомнила, как Либер не далее как этим утром унял собственное раздражение, и попыталась сделать то же самое. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться.