Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

решительной ярости, он отчаянно вцепился в ручку управления и, словно видя их, так наклонил машину, что ураганный ветер, поднятый лопастями, обрушил на них тучу веток, сухой травы и пыли. Они выпустили несколько автоматных очередей, но вертолет благополучно скрылся за верхушками деревьев.

Пилот вертолета пришел в себя, но совершенно не понимал, что произошло. Он стоял на полусогнутых ногах и бессмысленно озирался. Круглов лежал на траве, правая рука намертво сжимала пистолет ТТ, переломанные нос, зубы, челюсти делали лицо его неузнаваемым. Марк склонился над ним, приник ухом к груди. Эдик и Бином растерянно смотрели на Хозяина,

– Жив… Помогите поднять… – приказал Марк.

Эдик и Бином подхватили тело Круглова, придали ему, вертикальное положение.

– Где… мой вертолет? – Пилот уставился на Круглова.

– Кретин… – прошептал Марк и коротким движением полоснул ножом по его горлу. Пилот обеими руками обхватил шею и удивленно смотрел на Марка, пока тот вытирал лезвие об его же форменную рубашку. – Чего стоите?! – крикнул он на своих товарищей и шагнул в сторону, давая упасть бездыханному телу.

Приобретенный в джунглях Анголы опыт Марк продемонстрировал в полном объеме: возглавляемый им маленький отряд, преодолевая кордоны, заставы и оцепления, благополучно добрался до Москвы и растворился в многомиллионном городе.

Степанов долетел до того места, где черный следопыт обстрелял из автомата его «Жигули», и свернул вправо. Знакомая дорога тонкой неровной ниткой прорезала заболоченный луг, с дальней стороны которого, выскочив из леса, приближался уазик. К этому моменту один лишь вид уазика в сознании Степанова означал смертельную опасность, а потому реакция его была немедленной: чтобы получше рассмотреть машину, он сбросил газ и прижался к земле. Несколько секунд – и уазик был уже рядом. Капитан ГАИ и Степанов узнали друг друга.

Отчаянно прыгая на ухабах и едва удерживаясь на узкой дороге, уазик на предельной скорости помчался к спасительному лесу, до которого было не более километра. Степанов развернул вертолет и легко догнал его, но осуществить задуманное помешали пули: высунувшийся из кабины мент беспорядочно стрелял по нему, и одна из пуль пробила лобовое стекло.

Расстояние между уазиком и лесом быстро сокращалось. У Степанова оставался последний шанс, он сделал короткий заход и придавил брюхом крышу машины. Скрежет металла перекрыл рев моторов… Степанов видел, как отлетело левое колесо вертолета, как повалил снизу густой дым. Сцепившиеся вертолет и уазик мчались по ухабистой дороге. Степанов никак не мог вырвать стойку шасси из тела автомобиля… Наконец, это удалось. Горящий уазик свалился в кювет, несколько раз перевернулся и замер, а Степанов, задыхаясь от дыма, сделал крутой вираж и посадил на болотистых кочках вертолет. Едва схватил шлем и выпрыгнул из горящей машины, как горячая волна ударила в спину и понесла над землей…

Обязанности экспедитора Толик выполнял педантично и без лишнего напряжения. Во всяком случае, за четыре года не было ни одного сбоя. Он в нужный момент сменил номера, передал готовую продукцию, снова сменил номера и, не заехав (как и было приказано!) за сырьем, налегке возвращался в летнюю базу на озеро Холодное. До озера оставались считаные километры. Вот и покинутая жителями деревушка Васьково, вот и единственная обитаемая изба, но на сей раз старик не вышел на дорогу, и Толик, продолжая весело насвистывать, проехал мимо.

Вскоре деревья расступились, и он выехал на заболоченный луг, тянувшийся чуть ли не до самого горизонта. Толик опустил солнцезащитный козырек и сбавил скорость. Неподалеку от дороги он увидел странный дымящийся предмет, а еще дальше, чуть ли не у опушки, еще один. Он остановил машину и, напуганный открывшейся взору картиной, вышел из кабины и осмотрелся.

Впереди, ближе к опушке, догорала перевернутая машина – ментовский уазик, безошибочно догадался он, – а здесь, почти у самой дороги, лежал черный от копоти искореженный вертолет.

Преодолевая страх, Толик перешагнул через кювет и осторожно направился к вертолету. Ноги мягко погружались в болотную топь… Вдруг Толик замер: какая-то кочка зашевелилась и поднялась, это был человек, и он был страшен. Его нагое тело покрывали грязь, сажа и кровь, он едва держался на ногах, на пальцах левой руки болтался на ремешке летный шлем. Человек сделал шаг навстречу своему спасителю, и тут Толик узнал его.

Обуянный животным страхом, поняв, шкурой почувствовав, что произошло нечто непоправимое, он бросился бежать, но, сделав несколько шагов, остановился, спохватился… осмелел… Вытащил из-за пазухи револьвер, обернулся – человек стоял на прежнем месте и не пытался догнать его. Трясущимися руками Толик направил на Степанова револьвер и нажал курок. Степанов упал, а он все стрелял и стрелял, пока в барабане не кончились патроны, затем швырнул оружие под ноги и побежал прочь. Прыгнул в машину, с трудом завел ее и, пытаясь развернуться на узкой дороге, опрокинулся в кювет.

Охваченный страхом и паникой, он выбрался из машины через разбитое стекло и побежал по болоту к южной опушке, подальше от дороги, от Холодного и горящего вертолета…

Прошло, наверное, немало времени. Чудовищный звук взорвал голову Степанова и на какой-то миг вернул к жизни. Это квакнула лягушка, давно устроившаяся на его холодном лбу. Степанов открыл глаза, и лягушка прыгнула в воду.

Степанов понял, что жив, постепенно вспомнил все, что с ним произошло, захотел даже подняться или хотя бы повернуться на бок, но на это не было сил.

Изредка перекликались лягушки. Совсем низко, так, что даже слышался шелест крыльев, пролетела стайка чибисов.

Степанов вспомнил о шлеме, пошевелил пальцами левой руки, правой, но не нащупал ремешка… Он повернул голову – боль пронзила все тело, скосил взгляд – шлем оказался рядом… Преодолевая чудовищную боль, он потянулся к нему, пальцы коснулись ремешка… Передохнул чуть-чуть, чтобы собраться с силами, подцепил ремешок и придвинул шлем на несколько сантиметров – он оказался невероятно тяжелым. Пришлось долго отдыхать… Потом еще подтянул на два сантиметра… еще… Сбоку, на утолщении, нащупал кнопку и нажал ее – из утолщения выскочила антенна, и в эфир пошел сигнал бедствия. В тот же миг сознание надолго покинуло его.

Глава 14

Сигналы были приняты и автоматически ретранслированы сразу тремя спутниками, неподвижно зависшими над участком земной поверхности, где произошла катастрофа. В центре Москвы, на крыше огромного здания, выложенного дорогим белым камнем, в сложном переплетении антенн были антенны, ориентированные на спутники всемирной системы спасения терпящих бедствие воздушных и морских судов.

Глубоко в цоколе разместился зал с ровными рядами разноцветных экранов и приемных устройств, перед каждым из которых дежурили молодые солдаты. Три оператора почти одновременно услышали на своих постах короткие сигналы: бип-бип-бип… Один сигнал пришел со спутника, висевшего над Центральной Россией, два других были ретранслированы соответствующими службами Норвегии и Италии…

Через несколько минут дежурный по комплексу