Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

На долю Пауля Йельма выпали поиски также отсутствующего бывшего члена правления Ларса-Эрика Хедмана. Хедман давно уже выпал из обоймы. В период с 1986 по 1990 год он представлял в правлении «Южного Банка» профсоюзы, ТСО.[153] Считался ведущим специалистом по ведению переговоров о ТСО, добивался поста председателя, был женат, имел двоих детей и роскошную квартиру в Васастане. Сейчас он жил один в двушке в Бандхагене, его уволили из правления профсоюзов и лишили всех должностей в правлении банка. Пару лет на рубеже веков ему еще удавалось сочетать алкоголизм с работой и как-то его скрывать, но после ряда неприятных инцидентов терпение у всех лопнуло, и Хедмана убрали со всех его постов. Через бюро социальной помощи района Бандхаген Йельм сумел отыскать Хедмана на скамейке возле магазина спиртных напитков. Он весьма неделикатно доставил его домой, в его вонючую квартиру, где и дождался прихода двух полицейских, которым выпало сомнительное удовольствие защищать жизнь и здоровье Ларса-Эрика Хедмана. По определению невыполнимая задача.

Йельм вернулся в полицейское управление, будучи уверенным, что снова провел день впустую. Отвратительная мысль. Еще один печальный месяц. Несостоявшийся летний отпуск. А этот нахальный Йоран Андерсон бродит где-то по стокгольмским улицам со своим убойным дротиком.

Он сидел в своей комнате, невидящими глазами глядя на здание полицейского управления из окна полицейского управления, когда вдруг зазвонил телефон и время изменило свой ход.

— Йельм слушает, — поднял он трубку.

— Наконец-то, — сказал тихий голос, и его диалект заставил Йельма автоматически включить кнопку записи беседы. Человек говорил со смоландским выговором. — До тебя сложно добраться. Все время меняешь место работы. Пауль Йельм, герой Буткюрка. О тебе было написано столько же заметок, сколько обо мне этой весной.

— Йоран Андерсон, — угадал Йельм.

— Чтобы ты даже не начинал думать, как тебе засечь, откуда я звоню, я объясню, как лучше всего избежать слежки. Я украл мобильный телефон.

— Прошу меня извинить, но я все же скажу, — несколько несмело начал Йельм, — что ты ведешь себя не так, как мы могли бы ожидать. Звонить и бахвалиться? Это не соответствует твоему психологическому портрету.

— Если вы преуспеете в его составлении, вы прославитесь, — тихо ответил Йоран Андерсон. — Нет, я звоню вовсе не за тем, чтобы бахвалиться. Я звоню сказать тебе, чтобы ты держался подальше от моей невесты. Иначе мне придется еще дальше отойти от своего психологического портрета и убить и тебя тоже.

— Тебе никогда не убить меня! — воскликнул Йельм, отбросив все психологические экивоки.

— А это еще почему? — спросил Андерсон, и в его голосе зазвучала заинтересованность.

— Хелена Брандберг, дочь Энара Брандберга. Ты легко мог бы застрелить ее и забрать с собой свою кассету, а вместо этого ты сбежал, оставив кассету нам.

— Так вы вычислили меня благодаря кассете? — удивленно спросил Йоран Андерсон. — Должно быть, это было нелегко.

— Да, нелегко, — согласился Йельм. — А как, ты думал, мы тебя нашли?

— Через грабителя сейфа, конечно. Я все сидел и ждал, когда вся эта история выплывет наружу и вы начнете наконец за мной охотиться. Но когда этого не случилось, я снова взялся за свое. А затем вдруг его портрет появился в газетах, как если бы он был жив. А что, собственно, произошло?

«Почему бы мне не быть откровенным?» — подумал Йельм.

— СЭПО замяла следствие в интересах безопасности государства.

Йоран Андерсон громко рассмеялся. Йельм чуть было не сделал то же самое.

— Сами себя перехитрили, — сказал Андерсон после некоторого молчания.

— Завязывай ты со всем этим и сдавайся, — тихо произнес Йельм. — Ты уже сумел с предельной ясностью выразить свое недовольство банковской политикой на рубеже двух десятилетий. Хватит. Ведь ты же знаешь, что мы охраняем каждого члена правления.

— Не совсем… К тому же вопрос тут не в том, чтобы что-то выразить, здесь сошлось так много всего, что весь этот ком случайностей стал уже чем-то большим. Это судьба. Грань между случайностью и судьбой тонка, как волос, но если ты сумел перейти ее, то последствия неотвратимы.

— Что ты имеешь в виду?

— А разве вы не читаете газет? — изумленно спросил Йоран Андерсон.

— Редко, — признался Йельм.

— Да ведь я же народный герой, господи боже мой! Неужели вы не читаете раздел «письма в редакцию»? В чужом пиру похмелье — вот как чувствуют себя сегодня шведы. Все, кому дано говорить и воздействовать на общественное мнение, в один голос поют о том, что мы долго праздновали и теперь расплачиваемся за это. Кто праздновал, позвольте спросить? Вот то, что я устроил — это действительно праздник по заявкам народа! Почитайте письма, которые люди пишут в газеты, послушайте, о чем говорят на улицах! Я слушал и читал это, и вам тоже следовало бы. А вы заперлись в четырех стенах, думая, что все это вас не касается! Но разговоры-то в городе только обо мне. Сразу видно, кто сегодня трясется за свою шкуру, а кто торжествует.

— Только не называй себя борцом за идею!

— Я попал однажды на один такой бредовый праздник, — немного спокойнее сказал Йоран Андерсон. — В кабачке «Хакат и Малет» в Вэксшё двадцать третьего марта 1991 года. Там я видел, как выглядит праздник этих торгашей.

— Ты не тянешь на революционного мстителя, — настаивал Йельм. — Это все ты сочинил задним числом.

— Конечно, — четким голосом ответил Андерсон. — Я ведь всегда голосовал за буржуазию.

«Какой странный разговор», — подумал Йельм. Этот человек совсем не похож на серийного маньяка-убийцу, который часами караулит в гостиной свою жертву, пускает ей две пули в голову, а затем слушает джаз. Мистерия разбилась на тысячи маленьких осколков, миф лопнул, как мыльный пузырь. «Мистериозо», одно слово. Возможно, убийства каким-то странным образом вылечили его. Возможно, человек, с которым Йельм сейчас говорит, уравновешенный и здоровый — это лишь дневной вариант Йорана Андерсона, а ночью он преображается.

«Чужая душа потемки», — подумал Йельм, а вслух сказал:

— Только один вопрос, чисто профессиональный. Как тебе удавалось пробраться в дом?

— Если долго следишь за человеком, то рано или поздно к тебе попадают ключи от его дома, — равнодушно ответил Андерсон. — А сделать отпечаток на куске глины и выточить ключ — это пара пустяков. Не сложнее, чем выточить дротик для дартса. Ну, а потом ты изучаешь привычки человека и начинаешь ждать подходящего момента.

— Ты долго следил за своей следующей жертвой?

Ответом была тишина. Йельм даже испугался, что Андерсон отключил телефон.

— Достаточно долго, — признался он наконец и продолжал: — Но мы с