Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

— Что это еще за сомалийский след? — удивился Хультин.

— Господи боже мой, а Соня Шермарке?! — воскликнул Дёос. — Уборщица, чью роль в этом деле вы полностью проигнорировали? Ведь это она, как говорится, «обнаружила» труп директора Карлбергера. Выяснилось, что она вместе с другими потенциальными сомалийскими террористами нелегально находилась в нашей стране. Выдавая себя за уборщицу, она имела доступ в дома нашей элиты в Дьюрсхольме. Мы допрашиваем ее и ее сообщников уже больше месяца. И вот-вот расколем их.

— Ах да, конечно! — кисло ответил Хультин. — Как же я мог забыть? Семь сомалийских малышей, пятеро их родителей и один священник из Спонга. Элитное бандформирование! Беженцы, напуганные до смерти и ютящиеся в маленькой двухкомнатной квартирке под крылом приходской церкви. Великолепная добыча! Семеро детишек. Вы их тоже допрашивали в течение месяца в своих подвалах?

— А знаете ли вы, на что способен современный террорист, когда использует в своих целях семерых детей? — с серьезным видом спросил Гиллис Дёос.

— Давайте сменим тему хотя бы из уважения к моему возрасту, — ответил Хультин с довольно миролюбивым видом. — Так что вам удалось вытянуть из дела об ослеплении Треплёва в Альготсмоле?

— Чистое сведение счетов, — ответил Гран. — Кто-то хотел заполучить себе районы, которые контролировали Игорь и Игорь. Различные мафиозные группировки из Советского Союза ведут более или менее открытую войну за передел шведского нелегального мира.

— И какая же тут связь с убийством грандов? — мягко переспросил Хультин.

— Мы как раз работаем над связями между русскими и сомалийцами. Видимо, речь идет и о совместной конспиративной деятельности на общей коммунистической почве.

Хультин выпрямился и вернул своему лицу всегдашнее добродушное выражение. Сёдерстедт и Нурландер с тревогой подумали о том, какие последствия хорошо поставленный удар Хультина будет иметь в таком месте. Но Хультин решил бить словом и произнес доброжелательно:

— Итак, вы в течение целого месяца знали о том, что Игорь и Игорь являются важным связующим звеном в нашем расследовании, вы не могли не видеть их портретов, размещенных в газетах в рубрике «разыскивается». Вы преднамеренно вводили в заблуждение группу, которая ведет самое важное со времени дела об убийстве Улофа Пальме расследование — именно так охарактеризовал его начальник Главного полицейского управления, выступая вчера по телевизору. Более того, вы прикрывались своей мнимой причастностью к Госкриму — и все это ради того, чтобы вести противоречащую правилам и в высшей степени незаконную игру по сокрытию фактов. Все это является не просто служебной ошибкой, но прямым преступлением. Я немедленно иду к начальнику Главного полицейского управления, чтобы поставить его в известность о вашем поведении, и полагаю, что вы будете уволены из полицейского управления уже сегодня вечером. Можете начинать собирать свои вещи прямо сейчас.

— Вы что, угрожаете нам? — спросил Гиллис Дёос и поднялся с места.

— Я бы скорее рассматривал это как обещание, — ответил Хультин и любезно улыбнулся.

Глава 31

Гуннара Нюберга кормили через зонд. Бесконечная река супа текла по трубке, которая уходила в отверстие огромной белой повязки, покрывавшей все лицо, от макушки до шеи. Единственное, что оставалось открытым — это глаза Нюберга, и они светились от счастья.

— Как я уже сообщил господину Нюбергу, — сказал врач, обращаясь к трем посетителям, — мы можем утверждать, что ткани горла полностью восстановятся. Пуля не задела сонную артерию, пройдя всего в сантиметре от нее, и не повредила пищевод, но прошила насквозь верхнюю часть глотки. Господин Нюберг скоро снова сможет петь, но прежде чем он сможет нормально есть, пройдет некоторое время. У него раздроблены левая скуловая и левая верхнечелюстная кости. Он получил довольно серьезное сотрясение мозга и множество повреждений кожи лица и шеи. Кроме того, у него перелом четырех ребер и правой руки, не считая множественных более мелких ранений по всему телу. Однако, — добавил врач, выходя, — при всем этом господин Нюберг чувствует себя довольно бодро.

Нюберг уже дотянулся до маленькой черной таблички, на которой и вывел дрожащим почерком: «Игорь?»

Йельм кивнул и ответил:

— Александр Брюсов. Твой идиотский таран сделал явной связь между Виктором-Икс и концерном «Ловиседаль». Брюсов, по-видимому, станет главным свидетелем.

Нюберг написал: «Но ведь он не наш человек?» Йельму пришлось прибегнуть к помощи Хольм и Чавеса для того, чтобы разобрать его каракули.

— Нет, — ответил Чавес. — Брюсов — не наш человек. Наш человек — это обычный шведский банковский клерк по имени Йоран Андерсон.

Повязка на лице Нюберга слегка задергалась. Наверное, это должно было означать смех.

— Мы объявили его в розыск по всей стране, — добавил Йельм. — Возможно, ты вернешься в строй раньше, чем мы поймаем его.

Нюберг выразительно завертел перевязанной головой. Трубки и провода, соединяющие его со множеством аппаратов, задумчиво качнулись. Один даже испуганно запищал. Нюберг написал: «Черт, да вы его вот-вот поймаете». Затем стер написанное и вывел: «Меса».

— Что это такое? — удивился Йельм.

— Может быть, он не смог дописать? — спросил Чавес.

— Ага! — догадалась Черстин Хольм, стоявшая в ногах у Нюберга. Она подошла к нему поближе, села на стул и взяла его за руку — единственное незавязанное место, которое можно было найти среди белизны бинтов. Она чисто и ясно взяла одну ноту, держала ее секунд десять, а потом запела. Это была партия для ведущего женского альта в «Мессе папы Марцелла» Палестрина.

Нюберг закрыл глаза. Йельм и Чавес стояли, не шевелясь.

Когда они вернулись в полицейское управление, на столе у Йельма лежал факс. Поскольку Хультин ждал их в Главном штабе борьбы, то Йельм лишь краем глаза пробежал текст. И только когда он вышел в коридор, его мозг отреагировал на имя отправителя. Комиссар криминальной полиции Эрик Бруун, полицейский округ Худдинге. Йельм вернулся к своему столу.

Бруун писал: «Думаю, будет лучше, если ты узнаешь об этом раньше прессы. Сегодня ночью Дритеро Фракулла покончил с собой в тюремной камере. Теперь его семье в любом случае разрешат остаться. Постарайся, чтобы эта новость не повлияла на твою работу. Ты поступил так, как тебе велел долг полицейского. Сердечно обнимаю, Бруун».

«Сегодня ночью», — подумал Йельм, держа на весу листок бумаги. Знаменательная ночь. Гуннар Нюберг ранен в Лидингён, Ульф Аксельсон убит в Гётеборге, Дритеро Фракулла покончил с собой в Норрчёпинге, а Йоран Андерсон опознан в Альготсмоле. И все это как-то связано одно с другим.

«Швеция — маленькая страна», — подумал Йельм, думая одновременно, что стоило бы думать о другом.

Так с факсом в руках он и вошел в Главный штаб борьбы. «Группа А»