Кровавый навет - Сандра Аса

– Эти дознания породили всяческие слухи, но все закончится куда хуже, если за ними последует официальный донос. К тому же его подаст не кто-нибудь, а сам председатель Палаты алькальдов!

– Торрес – плут, недостойный занимаемой им должности, однако вряд ли он способен на такую подлость, Лоренсо. Но если даже способен, у него ничего не получится. Всем известна моя горячая любовь к Христу. А также к свиным шкваркам. И я ни от кого их не скрываю!

– Не стоит выставлять напоказ вашу страсть к торресно. Так ведут себя те, кто прячет навоз и пытается отогнать мух.

– Я вовсе не выставляю ее напоказ, а лишь удовлетворяю ее, с удовольствием поедая шкварки. Неужто любители навоза ведут себя так же?

– Не стоит ни в чем убеждать меня, хозяин. Я всего лишь советую вам соблюдать осторожность.

Тут открылась дверь, и спор прервался: на пороге появился высокий, стройный, элегантно одетый мужчина. На нем была роскошная бархатная куртка с перламутровыми пуговицами, из-под которой выглядывали рукава кожаного хубона, украшенные изысканной серебряной вышивкой, а из прорезей рукавов ниспадал каскад голландских кружевных манжет, расшитых цветами, – подлинное произведение искусства, стоившее непомерно дорого и свидетельствовавшее о высоком положении их владельца. На шее красовалась кружевная фреза, сиявшая белизной благодаря дорогой голубой пудре, привезенной из заморских стран: ею вовсю пользовались состоятельные люди, поскольку она устраняла желтоватый оттенок, наводивший на мысль о постыдном упадке. Широкие панталоны скрадывали чрезмерную худобу ног, обтянутых шерстяными чулками, самыми дорогими из всех, что имелись в продаже: сотканные из тончайшей пряжи, они рвались при малейшей зацепке. Черный бархатный плащ, отделанный нежнейшим белым горностаем, кожаные перчатки, благоухавшие амброй, и широкополая шляпа со сверкающей бриллиантовой брошью довершали образ дворянина, буквально излучающего родовитость.

Неподвижно стоя в дверном проеме и не обращая внимания на сквозняк, выстуживающий нагретое помещение, кабальеро заговорил строго и властно:

– Добрый день. Мне нужен дон Себастьян Кастро.

– Это я. Кому обязан такой честью?

– Мое имя – Пелайо Валькарсель де Лосойя-и-Торрехон.

– Очень приятно, дон Пелайо. Проходите, прошу вас.

Лоренсо, чьи слабые легкие с трудом выносили суровые зимние холода, с облегчением вздохнул, когда высокий гость принял приглашение и затворил за собой дверь.

– Я пришел, чтобы воспользоваться вашими услугами, – сказал дон Пелайо. – Насколько я понимаю, вы занимаетесь нотариальной деятельностью, проявляя необычную для вашей гильдии честность.

– Которой заслуживает мое почтенное, но, к сожалению, поруганное ремесло, – заметил Себастьян, довольный тем, что кто-то наконец-то оценил его профессиональную порядочность. – Разрешите взять вашу верхнюю одежду. Располагайтесь.

Посетитель снял шляпу. Этот мужчина среднего возраста выглядел довольно привлекательным и был ухожен по последней моде: короткие золотистые волосы с завитой и уложенной челкой, крошечная бородка, усы с напомаженными кончиками, загнутыми кверху. Когда он сел и снял перчатки, на его безымянном пальце вспыхнул роскошный сапфир, ослепивший Себастьяна.

– Эта красота завораживает, не так ли? – заметил дон Пелайо, устремив на него взгляд насыщенно-голубых, в тон камню, глаз.

– Пение сирены, – пробормотал пораженный Себастьян, не в силах отвести глаз от перстня. – Никогда не видел ничего подобного.

– И не увидите. Это редчайшая вещь. В мире существует только он и его брат-близнец, которым владею тоже я.

– Хвалю ваш вкус, дон Пелайо. Такую красоту трудно забыть.

– Благодарю. А теперь перейдем к тому, что привело меня к вам. Я хочу составить новое завещание и, следовательно, отменить предыдущее. Его некоторое время назад заверил ваш сотоварищ Фройлан Хиральдо, но я хотел бы обратиться именно к вам. Дона Фройлана и мою семью связывает давнее приятельство, а обстоятельства таковы, что мне лучше обойтись без его участия.

– Боюсь, это будет сложно, сеньор. Мы члены одной гильдии, и вежливость требует сообщить предыдущему нотариусу о новом завещании. Однако не беспокойтесь. Я обязан уведомить его лишь о подписании документа, но не о его содержании.

– Дело чрезвычайно секретное, я не могу позволить себе даже эту мелкую формальность, – возразил дон Пелайо. – Оттого я и хочу обратиться к вам, полностью обойдясь без него. Прошу вас, подумайте хорошенько.

– Та самая честность, которая привела вас ко мне, мешает мне заранее сказать «да». Прежде чем принять окончательное решение, я вынужден подробнее изучить правила. Постараюсь придумать законный способ, чтобы сообщить дону Фройлану об изменении завещания только после вашей кончины, дай вам Бог многих лет жизни. А пока воздержусь от каких-либо обещаний. Как только придумаю, немедленно дам вам знать.

– Вы и представить себе не можете, что значит для меня ваше одолжение, дон Себастьян.

– Если все законно, можете на меня рассчитывать. Однако продолжим. Найдутся ли у вас трое свидетелей, необходимых по закону?

– У меня их двое. Мой лакей и начальник конюшни. Очень надеюсь, что ваш помощник согласится быть третьим.

Лоренсо в изумлении поднял глаза от пергамента, над которым работал.

– Завещатели обычно приводят собственных свидетелей, дон Пелайо, – возразил Себастьян, удивленный не меньше своего помощника.

– Я прошу об этой милости по тем же причинам, которые вынуждают меня отказаться от услуг дона Фройлана. Только пара домашних слуг пользуются моим полным доверием. Всему виной печальное прошлое, но что есть, то есть. Есть два порядочных аристократа, старые боевые товарищи, а ныне добрые друзья, однако мне неловко рассказывать им о своих невзгодах. Мне будет стыдно перед ними.

– Если мой помощник согласен, я не стану препятствовать, – заверил Себастьян и повернул голову. – Что скажете, Лоренсо?

– Я весь к вашим услугам, дон Пелайо.

– От всего сердца благодарю.

– Тогда продолжим, – предложил Себастьян. – Я вас слушаю.

– Я – наследник майората Валькарселей Лосойя-и-Торрехон, – начал дон Пелайо. – Женился на Франсиске Кабрера де Монтилья, владелице колоссального состояния, и у нас родился законный сын Энрике Валькарсель, которому скоро исполнится восемнадцать весен.

– Законный сын? – нахмурился Себастьян. – Быть может, у вас есть и другие дети, рожденные вне брака? Извините за вопрос, но это важно, если мы говорим о наследстве.

– Разумеется, бакалавр. Это источник моих тревог и причина, вынуждающая меня изменить завещание.

– Что вы имеете в виду?

– Не «что», а «кого»: Мигеля, мальчика, который живет в нашем доме. Я привез его из Валенсии младенцем, его мать скончалась, и он остался без опеки. Я выдал его за своего племянника, сына сестры, но он… он не…

– Он вам не племянник.

– Да, бакалавр, все верно, – покраснев, признался дон Пелайо. – Четырнадцать лет назад я гостил в Валенсии, там действительно жила моя сестра с семьей. Затем разразилась ужасная эпидемия чумы, которая выкосила всех моих родных, и только мне удалось победить скверну благодаря заботам одной