Аромат апельсинов - Кэти Джордж

– Нужно было попробовать усы и штаны от армейской формы.

– Он так и сделал, – говорит Билл. – Это он тоже пробовал, но толку было не больше, чем от других нарядов.

Фейгина это известие озадачивает. Он опускает подбородок на грудь, как мне кажется, в глубокой задумчивости. Спустя некоторое время поднимает голову и глубоко вздыхает.

– Если все так, как говорит бравый Тоби Крэкит, – молвит он, – боюсь, дело не выгорит. И все же, – продолжает он, опустив ладони на колени. – Печально отказываться от такого куша, когда мы на него уже настроились.

– Так и есть, – соглашается Билл. – Так и есть.

Следует долгое молчание.

Я сижу тихо, словно прихожанка в церкви, и смотрю на огонь. Фейгин, наморщившись, обдумывает положение. Я бросаю на него мимолетный взгляд. Вид у него такой, будто он почуял какой-то очень неприятный запах. Билл время от времени поглядывает на него.

– Фейгин, – вдруг говорит Билл. – Стоит ли возможность спокойно сделать все без помощи изнутри полусотни монет сверху?

Фейгин оживает.

– Да, конечно, – заявляет он. – Почему бы и нет?

– А-ха! – восклицает Билл. – Договорились? По рукам?

– Да, да, дорогой мой, – Фейгин пытается схватить Билла за руку.

Его лицо в свете огня от камина просто сияет от восторга.

Но Билл брезгливо отводит руку в сторону.

– Тогда все будет сделано так быстро, как ты пожелаешь. Мы с Тоби были позапрошлой ночью за стеной сада, проверяли двери и ставни. На ночь дом запирают не хуже тюрьмы, но есть одно место, которое мы можем взломать тихо и спокойно.

– И что это за место, Билл? – наклоняется вперед Фейгин.

Старый козел от нетерпения напрягся, словно пружина.

– В общем, переходишь лужайку… – шепчет Билл.

Я откашливаюсь, переглядываюсь с ним, и он умолкает.

– Ну же? – просит Фейгин.

Билл хмыкает в ответ.

– Неважно, какое именно место. Я знаю, что одному мне не справиться, но, имея дело с тобой, поберечься все же стоит.

Смирившись, Фейгин прикусывает сухую губу.

– Как скажешь, дорогой мой. Как скажешь, – говорит он. – Помощь не нужна? Только ты и Тоби?

– Нет, – отвечает Билл. – Только сверло и мальчик. Первое у нас есть, а второго ты должен нам подыскать.

– Мальчик! – восклицает Фейгин. – Значит, все же дверная филенка, да?

– Неважно, что это! – огрызается Билл. – Мне нужен мальчик. И он должен быть небольшим. Господи! Был бы у меня малыш Нед, сын трубочиста. Тот всегда старался сделать так, чтобы мальчик не рос, и сдавал его в аренду для таких дел. Но потом папашу упекают за решетку, а общество помощи малолетним преступникам отрывает мальчишку от работы, приносившей ему деньги, учит его читать и писать, а вскоре отдает его в подмастерья. А потом принимаются за следующего и за следующего. И если бы у них было достаточно денег, которых им, хвала Провидению, не хватает, через год или два в нашем ремесле осталось бы не больше полудюжины ребятишек.

– Да уж, не дело это, – соглашается Фейгин.

Кажется, он пропустил речь Билла мимо ушей. Он в это время думал.

– Билл? – обращается он.

– Что еще?

Фейгин кивает в мою сторону, а я все еще делаю вид, что смотрю на огонь. Он хочет, чтобы я вышла из комнаты. Наглец! Как будто я не знаю, что он задумал.

Билл, к его чести, нетерпеливо пожимает плечами, но все же просит меня сходить за пивом.

– Не хочешь ты пива, – отвечаю я, сложив руки на груди и не сходя с места, потому что не хочу пропустить что-нибудь важное.

– А я говорю – хочу!

– Ерунда, – спокойно отвечаю я. – Давай, Фейгин. Я знаю, что он собирается сказать, Билл. Ему нет смысла меня прогонять.

Фейгин колеблется, и Билл удивленно переводит взгляд то на меня, то на старого козла.

– Ты же не возражаешь, если она останется, Фейгин? – наконец спрашивает Билл. – Ты же давно ее знаешь, ей можно доверять. Или в том-то и дело? Она ведь не из болтливых. Верно, Нэнси?

– Думаю, так и есть! – отвечаю я, придвигая стул ближе.

– Нет-нет, дорогая моя. Я знаю, что так и есть, – говорит Фейгин. – Но…

Он снова замолкает.

– Но что? – спрашивает Билл.

– Не знаю. Может быть, она немного не в себе. Ну, знаешь… Как в прошлый раз.

– Кто? Я? – спрашиваю я, не сдерживая смеха. – Да это уже в прошлом!

Похоже, уловка сработала, потому что старый козел довольно кивает головой.

– Давай, Фейгин, – говорю я. – Расскажи Биллу об Оливере.

– А ты умна, дорогая моя, – произносит Фейгин, глядя на меня. – Самая смышленая девчонка, какую я только видел. Конечно же, я собирался сказать именно об Оливере. Ха!

– Что насчет него? – спрашивает Билл.

Иногда он бывает редкостным тугодумом.

– Это и есть твой мальчик, – шепчет Фейгин, и на губах его появляется улыбка, напоминающая гримасу застывшего трупа.

– Оливер?!

– Бери его, Билл, – говорю я. – На твоем месте я бы взяла. Пусть он и не такой умелый, как другие, но тебе это и не нужно, если от него требуется только открыть тебе дверь. Положись на него. Это надежный выбор, Билл.

– Я знаю, – соглашается Фейгин. – За последние несколько недель он прошел очень хорошее обучение, и пора ему начинать отрабатывать свой хлеб. К тому же остальные уже слишком большие.

– Да, пожалуй, он как раз такого размера, который нужен, – задумчиво тянет Билл.

– И сделает все, о чем ты попросишь, – добавляет Фейгин. – Спорить он не станет – слишком уж послушен. Нужно только припугнуть его как следует.

– Припугнуть! – повторяет Билл. – Думаю, припугнуть его будет нетрудно. Но запомни, – он наставительно поднимает указательный палец. – Если он все провалит, живым ты его уже не увидишь. Тут уж не до пустяков. Подумай об этом, прежде чем его посылать!

При этих словах Билла у меня стынет кровь в жилах, но я должна подыгрывать любой ценой. Я не должна протестовать, или меня выставят за дверь, несмотря на холод. Мне важно знать, что они собираются делать с Оливером. Иначе я не смогу о нем позаботиться.

– Я об этом уже подумал! – взволнованно отвечает Фейгин. – Я приглядывал за ним, Билл. Хорошо приглядывал. Очень хорошо. Когда мы позволим ему ощутить себя одним из нас, когда его мысли будут наполнены осознанием своей воровской природы, он будет нашим. Нашим навсегда! О, лучше и быть не могло.

Он расправляет плечи и буквально обнимает себя от радости. От этого меня бросает в дрожь, которая лишь усиливается, когда он опускает руки и хлопья сухой кожи начинают опадать с его сюртука.

– Нашим? – переспрашивает Билл. – Хочешь сказать, твоим.

– Возможно, дорогой мой, – добавляет Фейгин, пронзительно хихикнув. – Можно