Аромат апельсинов - Кэти Джордж

Он манит меня запахом – ароматом, который наполняет воздух, когда я начинаю снимать кожицу. Он манит меня вкусом – соком, терпким и сладким, который стекает по подбородку, когда я впиваюсь в него зубами. Он манит меня текстурой – плотная мякоть, нежные зернышки солнечного света, взрывающиеся во рту.

Не успеваю я опомниться, как оказываюсь у кухонного стола. Я почти не обращаю внимания на прочую обстановку: на огромную почерневшую дровяную печь, на стоящую рядом с ней корзину с аккуратно сложенными поленьями, на медные сковороды (уж здесь-то сосиски не подгорают!), развешенные в строгом порядке на металлических крючках, на буфет, в котором солнечный свет играет на ярких голубых фаянсовых тарелках. Я не замечаю, как чисто и аккуратно все вокруг.

Зато вижу, что на столе лежат и другие фрукты: банан и яблоко на блюде. Апельсин же отложен в сторону, словно кто-то взял его, чтобы съесть, но почему-то оставил на столе.

Что, если я его украду? Кто хватится?..

Мои мысли обрывает звук ключа в замке.

Кто-то входит в переднюю дверь…

Идет через весь дом…

Приближается по коридору…

О боже!

Шаги затихают перед кухонной дверью.

Кто-то принюхивается.

– Нэнси? – произносит голос.

Я неподвижно сижу в своем убежище – согнувшись в три погибели за раковиной в судомойне. На стене тикают часы – еще одна деталь, которую я не заметила. Вдалеке лает собака. Мистер Руфус снова принюхивается.

Странно, что мое присутствие можно определить по запаху. Впрочем, и я тоже ощущаю новые запахи. Обладатель голоса принес с собой свежесть и холод улицы. Слабый запах собственного тела. Невозможно пролежать всю ночь рядом с человеком и не запомнить, как он пахнет.

Мистер Руфус проходит на кухню. Останавливается, делает еще несколько шагов.

Потом – тишина. Предмет, оставленный на столе, найден и, наверное, поднят и осмотрен.

– Разрази меня гром, – бормочет он. – Нэнси?

Его голос звучит громче, словно он поднял голову и обернулся вглубь дома. Словно он полагает, что я здесь, но не на кухне.

Он быстро уходит обратно по коридору, взбегает по лестнице, топоча едва ли не громче, чем стучит мое сердце. Ему не терпится найти меня, и осознание этого наполняет меня радостью и заставляет кровь быстрее бежать по венам.

Но я не могу позволить ему найти меня.

Не здесь. Не сегодня. Я не могу признать, что обокрала тетушку Мод.

Я тихо выхожу из судомойни, выскальзываю во двор и крадусь среди рододендронов и камелий, пока не оказываюсь у заднего забора. Задрав юбки, перемахиваю на ту сторону и убегаю прочь.

* * *

Когда-то давным-давно, когда были только мы с Фейги и я бродила по улицам, потроша чужие карманы и принося домой безделушки, мне удалось умыкнуть апельсин. Я видела разносчиков, продававших яркие оранжевые шары, видела огромные сетки с плодами, когда их грузили на корабли. Однажды я увидела мужчину, вышедшего из магазина с апельсином в руке. Я наблюдала, как он подбрасывает его в воздух и ловит снова, и видела, что это доставляет ему удовольствие. Я смотрела, как он откусывает кожуру, выплевывает ее и, поднеся плод ко рту, сжимает его. И я ощутила в воздухе резкий запах, заметила довольное выражение лица этого мужчины, когда он облизывал губы.

Я была заинтригована, околдована. Мне захотелось попробовать этот фрукт самой.

Вам довольно будет знать, что однажды я таки стащила апельсин и первым делом нашла укромное местечко, чтобы съесть его. Вы понимаете, конечно, почему мне не хотелось нести его домой. И вот на задворках пивной, среди каких-то бочек, в тени дерева с листьями размером с тарелку я достаю апельсин из кармана. Я подбрасываю его в воздух и снова ловлю, и уже от одного этого мне становится весело. Но дело не только в тяжести плода в моей руке, но и в ощущении, будто он живой, и я боюсь его укусить. И все же я понимаю, что не могу возиться слишком долго, потому что кто-нибудь обязательно попытается его у меня отобрать.

И на полпути к моему рту именно это и происходит. Фрукт вырывают из моей руки. Я так зла, что вскакиваю и сжимаю кулаки, но тут же сажусь обратно, потому что с человеком, отобравшим мой апельсин, лучше не связываться. Понятия не имею, откуда он появился. Он подкрался незаметно. Но больше всего пугает то, что вид у него совершенно пиратский. Он бородат, а на голове красуется треуголка. Длинный шрам пересекает лицо, проходя через то место, где должен быть глаз, но увечье скрыто черной повязкой.

– Тебя никто не учил есть апельсины?

Я мотаю головой. Отвечать страшно, хоть его голос и звучит дружелюбно.

– Смотри, – говорит он.

Он вонзает большой узловатый палец с того конца плода, на котором вида отметина, похожая на мой пупок, и снимает кожуру. К моему изумлению, воздух наполняется ароматом, названия которому я не знаю. Мужчина продолжает снимать кожуру длинной лентой, похожей на ожерелье. Потом он держит ожерелье над моей головой, склонив голову набок, любуется своей работой и улыбается. Мне становится смешно. Он подмигивает уцелевшим темно-синим глазом и протягивает мне на ладони очищенный апельсин в тоненькой пленке, напоминающей нижнюю юбку.

– Знаешь, что делать дальше?

Я снова мотаю головой, тогда он берет плод в руки и разламывает его на две половины. Поставив ногу в грубом и грязном сапоге на низкую ограду рядом со мной, он кладет руку себе на бедро, и очищенный апельсин исчезает в его огромной ладони. Потом, словно по волшебству, мужчина протягивает мне одну дольку. Она похожа на кармашек в тонкой белесой оболочке, и я не знаю, нужно ли снимать и этот слой. Как же сложно добраться до сердцевины этого плода! И, раз я сомневаюсь и не беру предложенное сразу, он забирает его, перекусывает пополам и протягивает мне вторую половину.

– Давай, парень, – говорит он, кивая мне.

Я заглядываю в кармашек и вижу переливающиеся мелкие штучки, названия которых я не знаю. Каждая из них маленькая и плотная, словно пузырь, только имеет яркий оранжевый цвет. Я смотрю снизу вверх на своего нового друга. Он подмигивает. Но можно ли ему доверять? Я закрываю глаза и открываю рот.

Этот вкус невозможно описать словами.

Ну, есть всякие слова вроде «шарики солнечного света» и «взрыв сладости», но я никогда не видела, чтобы они могли достойно описать вкус сока.

Я утираю ладонью сок, стекающий с подбородка, и открываю глаза. Человек исчез. Я снова одна. Мне хочется плакать от горя. Но рядом