Аромат апельсинов - Кэти Джордж

что он знает, что такое быть юным и не знать, что ты будешь есть в следующий раз и где переночевать. И не только где ты будешь спать, но и удастся ли тебе поспать спокойно. И понимает необходимость постоянно оглядываться, потому что иначе недолго попасться и угодить в работный дом.

Дела должны быть очень плохи, чтобы дойти до того, чтобы бросить семью. Или оставить ребенка на улице, как поступила со мной моя мать. Потому что я больше, чем прежде, убеждена, что именно это она и сделала. Возможно, я показала каким-то образом способность позаботиться о себе. Возможно, она была вынуждена принять это решение. Или мне, или кому-то из младших детей грозило остаться голодным. Понятно, что ее решение отпустить мою руку в толпе было обдуманным. А еще я думаю, что, возможно, слишком сурова к ней. У нее не было выбора.

Глава 20

Сегодня я должна действовать. Я должна сделать кое-что важное, прежде чем придет время вечером забирать Оливера. Иначе сойду с ума. А от безумной размазни Оливеру не будет толка. То же касается и мистера Руфуса, когда он наконец придет за мной.

Билл встает поздно, и к тому времени, когда он уходит из дома на встречу с мистером Тоби Крэкитом, человеком высокого мнения о себе, но недалеким и грубым по моему мнению, уже пробил полдень.

Пока Билл спал, я обшарила комнату в поисках одной вещи, но безуспешно. Заглянула в каминную трубу, ощупала ее обугленные и закопченные стенки. Опустошила угольное ведерко. Поискала за комодом, среди пыли и дохлых мух. Обыскала ветхие карманы одежды Билла и перевернула его вонючие тапочки. Все без толку. Но я уверена: то, что я ищу, еще здесь.

После ухода Билла я, разумеется, получаю возможность искать более спокойно, но результата нет как нет, и вот я уже сижу на стуле и смотрю в огонь. Через некоторое время мой взгляд начинает рассеянно обшаривать каминную доску с ее коллекцией всякой всячины: пустая жестянка из-под сигарет, трубка Билла и кисет с табаком, некогда красивый засушенный розовый бутон, который я где-то нашла, маленький медный кувшинчик, к которому Билл питает сентиментальную слабость.

Маленький медный кувшинчик, к которому Билл питает сентиментальную слабость!

Я вскакиваю, хватаю его и опрокидываю на ладонь.

Ага! Вот он! Бамбино! Изящный пухлый младенец из золота.

Прошло уже много дней с того момента, когда я впервые его увидела, но он по-прежнему прекрасен. И очень дорог.

* * *

Не теряя времени, я отправляюсь в Мейфэр, к беленому дому под серой черепицей. Медлить нельзя, поэтому останавливаю легкую повозку, за которую расплачиваюсь монетой, найденной в вонючем тапке Билла. Но потом начинается утомительная трата времени: я оглядываюсь по сторонам и прячусь за деревьями, наблюдая за предметом своего интереса. К счастью, день хоть и морозный, но красивый, и находиться на улице не так уж и трудно.

Дом в Мейфэре так же тих, как воскресное утро без церковных колоколов. Но часто случается, что в тот самый миг, когда ты уже думаешь, что можно спокойно войти, происходит что-нибудь такое, что срывает все планы и, что еще важнее, подвергает тебя опасности. Поэтому я продолжаю ждать. Жду еще немного. А пока я мешкаю, мне начинает казаться странным, что дома нет, судя по всему, даже служанки. Но у мистера Руфуса может и не быть слуг. Возможно, он лукавил в тот вечер, когда сказал мне, что всех отпустил. Потому что как он может себе позволить слуг? Он же сказал, что пособия от тетушки Мод еле хватает на жизнь.

У богатых после обеда и до вечерних занятий часто наступает затишье. В это время представители высшего класса отсыпаются после обильного обеда с парой бокалов вина. В это время служанки заняты уборкой, и именно тогда я решаю воспользоваться возможностью. Я быстро поднимаюсь по лестнице и вскрываю замок, как учил меня Билл. Если замок несложный, то все дело лишь в правильном выборе инструмента и крупице удачи. В общем, я открываю дверь и, проскользнув в дом, старательно притворяю ее за собой.

Внутри тихо и темно, словно в доме никого не было несколько дней. Остановившись ненадолго, чтобы глаза привыкли к полумраку, я прячу отмычку в карман нижней рубашки. В коридоре по-прежнему пахнет мебельным лаком, старыми книгами и деньгами, но запаха горящих свечей я не чувствую. Затейливо расписанная плитка отражает свет вглубь коридора. Суровые мужские и женские лица смотрят на меня со стен, но я не оборачиваюсь, потому что они непременно осудят меня и сочтут недостойной. Я вглядываюсь в темноту и вижу деревянный столик по правую руку от меня. Возможно, лучше всего оставить бамбино здесь, потому что любой вошедший сразу же его заметит. Но, с другой стороны, здесь он в опасности именно потому, что открыт для чужих взглядов. Любой может умыкнуть его. Хоть я никого пока здесь не видела.

Нужно оставить его в каком-нибудь заметном, но безопасном месте. Но где?

Я быстро поднимаюсь наверх, иду мимо запертых спален к комнате мистера Руфуса и толкаю дверь. К моему смятению, кровать расправлена, по полу разбросана одежда, шкаф открыт, а столики у кровати завалены книгами и немытыми кофейными чашками. Оставлять младенца здесь нельзя. Он потеряется, и никто даже и не заметит.

Я уже собираюсь выйти из комнаты, когда мое внимание привлекает яркое пятно в темном нутре шкафа.

В шкафу, сдвинутая в сторону, висит красная куртка. Военный мундир с блестящими серебряными пуговицами и золотым шитьем на воротнике. Он очень похож на тот, что я уже видела на солдате, пытавшемся овладеть мной. Загадка, не правда ли?

Но времени на размышления нет. Я снова спускаюсь на первый этаж. Подумав немного, иду по коридору в заднюю часть дома, откуда виден свет.

Иногда, когда я вхожу куда-то без разрешения, чутье подсказывает мне, что дом меня отвергает. Иногда я ощущаю неловкость, неприветливость. Короче говоря, дом пытается выгнать меня. Странно думать, что дом способен на такое, но я это чувствую. Но я заговорила об этом потому, что на этот раз ничего подобного не ощущаю. Удивительно, но здесь я чувствую себя уютно, словно мы с домом сговорились, словно мы знаем тайну, которая не известна больше никому.

Я вдруг останавливаюсь…

Полоска цветастых плиток ведет к кухне. Свет из большого решетчатого окна падает на серый деревянный кухонный стол, а на столе лежит… Что бы вы думали? Апельсин!

И этот апельсин начинает