Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

— Ничего не пойму я, княжич, — обреченно выдохнул тот. — Но не тебе, а Саву — поверю.

— Вот и ладно. Ты, главное, не подведи да лицо делай, будто в таком деле сто раз на дню бываешь, и замучило тебе такое до оскомины.

— Ты, княжич, главное, и сам не подведи. Многословен больно стал… Раньше и слово-то из тебя клещами не вытянешь… И южный говор куда-то пропал весь.

— А я всегда так перед большим прибытком, — подмигнул ему. — Но ты не беспокойся, скоро совсем иным стану.

— Это каким?..

Я же, углядев впереди дороги полянку посреди поваленных деревьев да три санные телеги без лошадок с полудюжиной людишек вкруг них, снадобье из тайника в зубе раскусил.

— Вот таким, — выдохнул я холодом, чуя, как лед растекается по телу, убирая усталость от дороги и сомнения.

«Лошадок с голоду съели», — отметил я. — «И где-то еще вурдалаки прячутся. Должно быть их больше».

Рядом с чужими телегами было трое — знакомый уже купец Вет с сыном Кевом да еще один хорошо одетый мужчина. Был он сильно богаче купцов ряжен — в шубу из мехов соболиных, князю такая впору, да шапку меховую серебристую. Шуба на груди расстегнута — но только чтобы богатое серебряное шитье показать да цепь с золотыми звеньями.

Еще трое — те самые, в невзрачных серых тулупах, к границе поляны отошли, далече от нас стояли.

«Лошади нечисть не жалуют, взбрыкнуть могут — вот и подальше держатся».

Ветра на поляне не было — много поваленных деревьев вкруг да дальше одна чащоба. А за спиной дорога поворот делала.

Остановились мы за десяток шагов, да с телеги выбрались. Там-то я меха с себя скинул, оставшись в своем камзоле княжеском, да вперед на этих трех пошел.

— Здрав будь, княжич. — Словно и не виделись, радушно поприветствовал Вет, в легком поклоне согнувшись. — Дозволь представить, это рядом со мной — уважаемый Зер, человек княжеский. Он товаром положен распоряжаться, с ним вам и разговор вести, — вновь поклонившись, отступил Вет назад, да сынишку за плечо убрал к себе.

— Здрав будь, княжич, — поклонился и Зер, но куда меньше купеческого, и внимательно смотрел на меня. — Верно сказали — Зер меня зовут. При князе А-Малле состою и его желания в этих краях направлен исполнять.

Без острастки — спокойно.

«Не узнал. Да и мое имя ему Вет вчера сказать должен был — но не узнал. А может, и не знал никогда».

Мог бы я досадовать — то наверняка расстроился. А так — что мне его желания да мысли? Я за своим пришел.

— Меня знаешь? — Смотрел я только на Зера.

— Купец сказал, княжичем А-Шевазом тебя зовут.

— Верно. Чем я занят — ведаешь?

Тот, наверное, удивился, но отвечал спокойно:

— Железо станешь смотреть? Вот — три телеги отборного. — Повернулся он плечом к санным подводам, накрытым дерюгой.

Только на одной угол был обнажен — откуда смотрели на серое небо тусклые черненые полосы, одна к одной да в пять штук в высоту. Изрядное количество нагромождено.

— Зачем мне железо смотреть, ежели оно не мне предназначено.

— А кто смотреть будет? — Скользнул взгляд Зера на стоящего за моей спиной Пава.

— Как кто? Люди Хозяев. Как на Острове успокоится — они придут и заберут свое. А ты, пес, неужто вздумал Хозяев обмануть?

И тишина встала растерянная — только Зер лицом взбледнул, да на купца глянул. А вот трое в серых тулупах — те, увидев, что творится что-то не то, придвинулись ближе.

— К-каких еще хозяев?

— У тебя, пес, другие Хозяева есть? — Шагнул я на полшага вперед к нему ближе.

— Я… Княжич, неверно ты все понял! Я Хозяев чту! И псом ты назвал меня — то не ранит совсем! Верный я их пес! И никогда о предательстве не помышлял даже! — Отшатнулся тот после очередного моего шага.

— Сам им скажешь.

Уж как неудобно брать кинжал левой рукой из правых ножен ловко — но в тот момент движение вышло плавным, текучим.

Тут же раздался треск ткани — и на поляне вместо трех мужиков три волка мне по плечо оскалились, да ближе придвинулись с тихим рыком. Да еще чуял я, что еще трое за спиной из леса вышли.

Шерсть — косматая, нечесанная, пахнет гнилью. Шкура к ребрам прилипла — аж ребра видны. Когти, даром что в снегу натоптанном утопают — все одно размером с палец человечий.

Захрипели лошадки, да назад попятились, покуда возница к ним не кинулся и за уздцы не взял, не навалился.

— Нет! Стоять! — Рявкнул Зер, руку подняв. — Не сметь кидататься!

— Против Хозяев, да их силу обратить решил, — рассмеялся я холодно.

— То недоразумение, княжич! Стоять, падаль косматая! — Крутился Зер вокруг себя, ором лес оглашая. — Не сметь!

— Ты, смотрю, не сильно и властен над ними, — смотрел я спокойно, как капает слюна с пастей зверюг, да горят алым глаза.

Неохотно, но подчинились они — назад отступили.

— Изголодали они, княжич, — униженно произнес Зер. — Нет еды с Острова! Месяц как нет!

— Мои вон, тоже месяц не ели, — широким жестом показал я на Пава. — А ничего, в узде их держу. Но ничего, сейчас тобой полакомятся.

— Пощади! — Рухнул тот в снег на колени, да назад попятился. — Выслушай, княже! Молю — выслушай! Все не так ты понял!

— Говори. Все имена говори. Особливо — кто надоумил тебя железо Хозяев продать.

— И не думал, княжич! Не думал продавать! — Кланялся он, чуть ли не лицом снега касаясь. — Все то — хитрость, чтобы созданий Хозяев кормить! Купца жадного заманить, да караваном полакомиться!

— И в чем хитрость? Что караван потом искать станут да дорогу найдут? Что из-за голода тварей всем замыслом рискнуть?

— То не твари — то создания… — Робко заметил он.

— Создания — те, что со мной. И голод свой в узде держат. А это — так, мешки с костями.

Вурдалаки взрыкнули, слова понимая. Но так — тихонько.

— Да никто бы не хватился! — С жаром сказал Зер. — Мы бы никаких следов не оставили! А с зерном в княжество бы обернулись