Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

Зато везли они обратно сундуки с шестью вурдалаками, колдунами да двумя трупами почти весело.

Ну и три подводы с железом моим тоже везли — то тоже важно.

…а станет Сав цену сверх меры сбивать — я ему один из тех сундуков подарю.

Глава 9

Купца Вета да сынка его на следующем привале сожгли, дров да времени не пожалели. Нечего мертвечину возить с собой.

Можно было как безродную собаку закопать, но осторожность верх взяла — вдруг восстанут да следом увяжутся. Мертвец из таких людей плохой может выйти, злопамятный.

Даже купец Сав — и тот ворчать не стал о потерянном времечке. Хотя все одно — ходил за мной да стонал, что тот упырь, но уже по иной причине. Железо хотел откупить по своей цене да такой, что просто слезы. Но ежели его послушать — то ли спасти меня хотел ценой своего разорения, то ли уже сам разорился, мне помогая — оттого к совести взывал да человеколюбию.

— Ты пойми, уважаемый княжич, не дозволят тебе подводы провести без бумаги правильной! Две границы за седьмицу пересечь осталось — и на первой же княжеские мытари все изымут да штраф сверху положат такой, что проще все твое богатство с высокого берега реки бросить да забыть!

— Так я не повезу, купец Сав. Недалече оставлю, в деревеньке какой попутной. А там уважаемый Рэм к просьбе прислушается, с бумагой поможет.

— Украдут ведь, пока далеко будешь! Как есть — украдут да растащат! — Ныл он. — Сторожа наймешь — так он первый и откроет ворота дружкам-разбойникам!

— А я сундуки с вурдалаками там же оставлю. У меня на их провоз тоже бумаги нет. — Терпеливо отвечал я, по привалу разгуливая,да на огонь поглядывая — черный он был, неправильный, да пламя вниз жалось.

Но дров немало с собой забрали — все выжжем. Огонь, как уважаемый Рэм говорил, той Смерти первый враг.

— А вурдалаки всю деревеньку сожрут! Княжьи люди придут да спросят — чьи сундуки да подводы? Тогда не только достатка, но и жизни лишиться можно.

— Вот сожрут они деревеньку, князь меня поймает да спросит, отчего я такую беду на его земле устроил? А я и отвечу — из-за жадности купца Сава.

— Да какая жадность! Какая жадность, уважаемый А-Шеваз! — Всплеснул тот руками да обогнал, дорогу преграждая, и принялся пальцы загибать. — Коней своих тебе дал, кучеров своих за поводья посадил! — Купец голос понизил да продолжил. — Людишек, опять же, верных на дело с тобой отправил. Седые вернулись, как есть седые! Теперь мне за ними всю жизнь приглядывать, дабы вина не перепили, да со страху не рассказали обо всем. Дрова — тоже я дал. И подводу, чтобы сундуки эти… — Поморщился Сав. — Будь они неладны, с собой везти. Товар пришлось перекладывать да самим тесниться. Или обидишь да скажешь, что не помог я ничем?

— Помог, но то мы с тобой сразу сговорились — и кошелек ты забрал, и от золотой монеты поутру не отказался.

— Кошелек тот ты вернул с прошлого торга…

— Не лукавь, Сав. Должен я тебе за кучеров да поводу — то верно. Ты купец опытный — сам скажешь, сколько, как до деревеньки дойдем. Там и рассчитаемся.

— Одно скажи, уважаемый княжич, чем я тебя обидел? — Смотрел он снизу вверх да мелко-мелко моргал, будто слеза сейчас пойдет, и вид имел жалостливый.

— Не обидел ничем. — Вздохнул я, мех на груди плотнее запахивая.

Камзол княжий тот купеческий сынок изрядно изрезал — а зашить мастеров в караване нет. Могут, конечно, но — я швы их смотрел, что тем местом, кое они руками называют, сделано — после них только на выброс. Вот и кутаюсь, дабы не увидал никто, что в одной рубахе я.

— А почто ты чужим на этом железе дашь заработать, а не мне — первому другу своему?

— Да потому что цена твоя — вздор, уважаемый. — Мягко выговорил ему, что уже допрежь раз пять повторил. — Али не знаю я, сколько железу цена?

— Колдовскому железу! — Покрутив головой, громким шепотом сказал Сав. — Дурному, колдовской рукой тронутому!

— Что ж ты его чуть ли не целовал?..

— А у меня амулеты сильные.

— Тем более не продам. Другу — да колдовское железо. — Покачал я головой.

— А я знаю, как его хорошим сделать!

— Значит, не колдовское оно, а?

— Но ведь не дешево обойдется мне это, княжич. Учесть то требуется, — ласково выговаривал он.

— В огне обжечь? — Хмыкнул в ответ. — Да уж точно — все состояние пережжешь. Утомил ты меня, Сав. С миром иди, обед скоро. — Посмотрел я над его головой на разбитый караваном бивак.

Телеги вкруг составлены, да цепями сомкнуты — просто так внутрь не пробиться.

Костер, возле которого мы с купцом бродили, поодаль разожжен. Да подвода моя с сундуками — та тоже вне общего круга. Наверное, от содержимого сундука и готовился караван оборону держать — на всякий случай.

Купец речь уже заводил, что хорошо бы упырей тоже на золу перевести, но согласился, что первым прогорит сам сундук, а вот что потом делать?.. Сейчас вурдалак да оборотень в нем смирный, а ежели огонь его коснется?..

Хотя я и сам бы не прочь был изжить тех тварей — та хотя бы утопить в глубоком месте. Ежели крышку обвязать, да стенки укрепить — не смогут выбраться. Наверное… И то сомнение ни мне, ни купцу действовать не позволяли — так и ехали дальше. Скоро Остров, а там Рэм наверняка придумает, как с такой бедой быть.

— Да не дадут тебе на Острове южной цены! — Бормотал тем временем Сав. — Ну что ты удумал, княжич? Ежели на севере то железо делают — с чего бы такой цене тут быть⁈

Вот же неугомонный. Как бы в постель за мной не полез — тараторить и уговаривать, сна лишая. Измором берет.

— Так ты и северной цены не даешь. — Укорил я его.

— Даю! Но за вычетом расходов, кои я сам понес, да чиновничьему племени платить буду вынужден!

— Золотой ты человек, Сав. И телеги твои золотые. И кучера