Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

— А платье добыть хорошее в этих Кривцах можно? Такое, что и княжне надеть незазорно?

Лала зарделась, к пологу саней отвернувшись, да ответила с деланным равнодушием:

— Откуда, княжич? Место хоть и большое, но вся монета у старосты.

— Жила там?

— Родилась… Да мамку с тятькой три весны назад мор сгубил. — Глухо донеслось до меня.

— Не любишь то место?

— Не обижали там меня. Но и остаться не хочу.

— Сказал же — не оставлю. А платье все одно — надобно раздобыть… — Задумался я вслух.

— В подарок княжич ищет?.. — Словно догадалась Лала.

— Не в подарок, но для дела. Надобно будет тебе недельки две барыней побыть да при охранниках. Не здесь, в месте другом.

— Ой!

— Что — «ой»?

— Так не умею я — барыней?..

— Щеки недовольно надуешь да молчать станешь — вот и вся барыня. Настоящую, поди, в этих краях и не видел никто. А мне уехать нужно будет.

— Да как это — барыне да без мужа одной остаться? — Забеспокоилась Лала.

— Я мужем быть могу! — Загудело из сундука.

— Утихни, обморок, — строго произнес я. — Ты мне на Острове нужен, забыл?..

— По твоей воле, княжич, — шмыгнули оттуда расстроенно.

— А для тебя охранников найму да девок-служанок, дабы не скучала.

— Страсти-то какие… — Взволнованно пролепетала Лала.

— Не страсти, а работа. Умеешь работать-то?.. Вот и здесь — работа будет.

— А что за работа, княжич?..

Ну не при сундуке же говорить?..

— Барыней работать. Все, молчи да думай, где платье брать.

На Остров с собой Лалу тянуть не хотелось. И не до нее будет, и уважаемый Рэм непременно захочет с ней поговорить — а после его бесед не всякий целым остается.

Не раскис я душой, девку помяв — но знал точно, что ежели хочу ей хоть в малости доверять, то Рэм с ней ежели хочет побеседовать, то непременно это делает в моем присутствии. Ибо ежели оставить их наедине — то и неведомо кому служить Лала станет дальше.

А княжич А-Шеваз никак не может любезно с уважаемым Рэмом в одной комнате сидеть. Вот как дело сделаю — там и представлю ему.

Тянулась дорога — просторы огромные, а все один к одному схожи. Черный лес да поле белое под серым небом — кто-то в караване от тоски песню заголосил печальную, да мой возница ее тоже под нос протягивал. Даже сундук — и тот подпевал.

— Знаю, княжич! — Вскинулась Лала радостно, что я аж дернулся.

— Что — знаешь?

— Где платье взять! Вернее, ткани для него — шелк разноцветный, ткани золотом да серебром шитые, пуговицы жемчужные!

— Барыня и небогатой быть может… — Хекнул я, в монете сказанное оценив.

— Ну, то немного и нужно будет — только ежели перед пошить да остальное накидкой скрыть… И ткани скромнее выбрать можно…

— Так где это все брать-то?

Еще и заворачивать туда, быть может, придется — купца уговаривать.

— Так у купца Сава и есть все! Он ведь с юга тот товар и возит, княжич!

А и верно — я за зерном, повсюду наваленным да глаза намозолившим, и позабыл о самом дорогом товаре.

— Вечером с ним обговорю. — Кивнул я ей.

— И нити еще надо!

— Сама выберешь, что там надо, — махнул я рукой.

И чего обрадовалась да заерзала?.. Словно бы и купил я уже все, что та пожелала. А там и под рубаху полезла со спины, ласкаясь.

— Вечера жди, — убрал я ее руку. — Видишь, люди о тоске да разлуке поют? Ты своими стонами им все куплеты порушишь.

— А я и в такт могу…

— Вот вечером и проверим. Я тебе веселее песенку подскажу, плясовую. После каждого словца скакать принято.

— Я б послушал… — Донеслось от возницы.

С гневом в глазах поискал я, чем в возницу кинуть — да все жалко оказалось, все ценное. И заменить его никак — тот самый ведь, с кем на колдуна и ходили. Доверенный да в тайну сундука посвященный.

— Да все послушаем, ежели как в обед княжич развлекаться изволит, — пробубнило из сундука.

Но а этому все одно не долго еще скалиться.

— Пойду-ка я к Саву схожу, — комкая в себе возмущение, накинул я шубу, да в снег на обочине спрыгнул. А там всего немного подождать пришлось — сани купца следом катили.

Встав на облучок к вознице, ткань навеса убрал да внутрь заглянул.

— Не спишь? — Посмотрел я в темень, завсегда непроглядную после улицы с ярким снегом.

— Заходи, добрым гостем будешь. Всегда тебе рад, — раздалось от постели купцовой, а там он и сам чуть заспанный поднялся.

Задремал, судя по голосу.

Ноги отряхнув, внутрь забрался, да все одно у входа остался — у купца часть груза прямо тут хранилась и занимал он места поболее, чем сундук мой да Лала. Видимо, особо ценный тот был — но да то дело купеческое.

— Нешто решил согласиться с предложением моим? — Оперся купец на локти, да зевок рукой прикрыл.

— Ткани хочу купить, Лале на платье. Южные да красивые, но не большой цены.

— Балуешь ты девку. — Неодобрительно отозвался купец. — Только взял, а уже подарки даришь.

— То — для дела мне нужно. Вид создать, что не простая девка под ногами крутится. Внимание на нее отвлечь, — решил я напустить туману.

— А, ежели так… Ежели для дела — то пусть. А справится?

— Чего тут справляться — девке богатой девкой стать на время? — Чуть пренебрежительно спросил я. — Шить она сама будет — потому вечером к тебе отправлю. Но ты уж, Сав, помоги ей выбрать нить да ткани, чтобы ежели пропало оно потом — не горевал я за потраченные монеты. А малый урон в пару золотых, так уж и быть — потерплю.

— Эх, не везет девке, — поменялось мнение у Сава, даже головой он покрутил скорбно. — Но да не мое то дело.

— Пока от моих дел тебе тоже прибыток.

— Да куда уж там, столько расходов…

— Но ведь живой?..

— Это — есть… За это — вспоминать до конца дней стану