Тайна серебряного креста - Марина Серова

План рождался обжигающе ясным, как вспышка молнии в ночи. Постановка. Достойная самого чеховского театра. Алиса должна воскреснуть. Нужно создать иллюзию, что правда ВОТ-ВОТ вырвется на свет самым неожиданным и пугающим для них образом. Что система защиты рушится здесь и сейчас, и Головин уже не контролирует ситуацию, а возможно, даже сдает Лику, спасая себя. Если напугать Лику по-настоящему, показав ей «воскресшую» Алису, намекнув на предательство Головина… она запаникует. Рискованно? Безумно. Но это единственный шанс застать их врасплох, пока они не успели замести следы после моего ночного визита. Нужно сыграть на их нервах, на их страхе перед немедленным крахом. Только так. Актрису можно взять только спектаклем.

Дома, скинув мокрое пальто, я набрала номер, не дав себе передышки. Адреналин все еще горел в крови.

– Владимир Сергеевич? – Голос мой звучал хрипло, но с железной уверенностью, заглушавшей усталость. – Слушай, я нашла… нашла икону. И документы. Поддельные завещания на землю под монастырем. В гримерке Лики Сомовой. Тайник в трельяже.

– Что?! – На другом конце явно подскочили. – Ты серьезно?

– Я сфотографировала документы. Икону не трогала. Оставила на месте. Но… – Я сделала паузу, давая Кире понять всю тяжесть. – Все прошло не так гладко – меня застал Головин. Пришел прямо туда. С ключом. Я выкрутилась, но он… он что-то заподозрил. Судя по его бегающему взгляду, он знал про тайник. Возможно, уже вынес икону? Или вынесет к утру…

– Головин… – задумчиво пробормотал Кирьянов. – Так он замешан. И Лика. Ладно. Сиди дома. Не высовывайся. Я проверю его алиби еще разок через других людей и разберусь с ордером. Утром будет операция. Только… – он помолчал. – …ты уверена, что он за тобой не проследил? – Голос стал жестким.

– Нет, все в порядке, я уже дома. – Я бросила взгляд на темное окно, за которым моросил дождь. «Серафим видит все» – мгновенно всплыло в памяти. – Но… я не уверена ни в чем. Он сказал: «Осторожнее на темных лестницах». Это была угроза, прямая.

– Понял, – мгновенно среагировал Кирьянов. – Отправлю пару ребят, посидят в машине у твоего подъезда. Сиди как мышь. Жди моего звонка. И пистолет держи под подушкой. Спокойной ночи. Если она возможна.

– Подожди начинать операцию, подполковник! – Я перебила его, в моем голосе зазвучала та самая интригующая нотка, за которой всегда следовало что-то дерзкое. – У меня есть план, как вывести всех на чистую воду… играючи. Без обыска. Без риска, что они уничтожат улики или найдут им другое место. – Я усмехнулась, представляя реакцию Кири. – Это будет достойно самой примадонны.

– Рисковая же ты, Танька! – В трубке послышался тяжелый, но не лишенный восхищения вздох. – Ладно, давай свой гениальный сценарий. Только, чур, без самоубийственных трюков!

Я поведала. О постановке. О панике, которую нужно посеять. О том, как заставить Лику проявить себя, а там уже все ключи должны подтянуться сами. О том, что Кирьянову и его людям нужно стать невидимыми тенями в кулисах этого спектакля, готовыми взять всех на горячем.

– …Понял, – после паузы сказал Кирьянов, его голос был деловит, но в нем чувствовалось напряжение предстоящей игры. – Адреналиновая банка, конечно. Но… логично. Ставки высоки, обыск может провалиться. Ладно. Режиссируй. Я мобилизую группу. Буду ждать твоего сигнала. До связи. – Он отключился.

Я сжала телефон, как амулет. Тишина квартиры давила, нарушаемая лишь стуком дождя по стеклу. Перед глазами встали цифры, выпавшие на костях незадолго до выхода в театр:

3 + 20 + 25

«Вы близки к успеху, но кто-то прилагает силы, чтобы помешать Вам его достигнуть. Его действия напрасны».

Головин: угрозы, его попытка замести следы у иконы – это его «силы». Но кости обещали: напрасны. Завтра не будет обыска. Будет спектакль. Ее спектакль. Правда не выплывет сама – ее выманят, вытащат на свет рампы хитростью и игрой. Праведный путь оказался извилистым, ведущим через сцену и перевоплощение. Но он вел к развязке.

Я подошла к окну, отодвинула край шторы. Внизу, под фонарем, стояла неприметная темная машина. Тень Кири уже на посту. Защита. Или свидетели, если «Серафим» все же решит проверить свою угрозу о темных лестницах.

Ночь обещала быть долгой и тревожной. Под монотонный стук дождя и незримый колючий взгляд из прошлого. Но в груди у меня горела не только тревога. Горела решимость режиссера, готового поднять занавес над последним актом. Завтра будет спектакль. И я знала свою роль назубок.

Глава 9

Призрак на сцене

Осеннее солнце, словно жидкое золото, заливало комнату сквозь полупрозрачные занавески. Я спала беспокойно, ворочаясь в постели, но первые лучи света принесли с собой странное умиротворение. За окном, в парке, последние листья клена горели багрянцем, а воздух был наполнен той особой свежестью, которая бывает только в октябре – холодноватой, но обещающей новый день.

«Как странно, – мелькнуло у меня в полусне, – природа продолжает свой вечный круговорот, невзирая на человеческие драмы. Деревья сбрасывают листву, чтобы весной вновь зазеленеть. Может, и в нашей жизни после каждой потери обязательно должно прийти что-то новое?»

Я потянулась, чувствуя, как солнечные лучи согревают лицо. На мгновение показалось, что все беды – дело рук человеческих, а мир вокруг по-прежнему прекрасен и полон надежды. Даже после вчерашнего – проникновения в гримерку к Лике и холодных угроз Головина – утро наступило ясное и чистое.

Резкая трель телефона разорвала эту утреннюю идиллию. Я вздрогнула, сердце бешено заколотилось. На экране мигало имя «Киря». Я резко приподнялась, смахнув с лица прядь волос, и нажала кнопку ответа.

– Ты спишь? – Голос Кирьянова звучал сдавленно, будто он говорил, прикрывая рот ладонью.

– Теперь нет, – ответила я, уже натягивая джинсы одной рукой. Голос был хриплым от недавнего сна. – Что случилось?

– Алиби Головина – фальшивка. Полная. – В голосе Кирьянова слышалась редкая для него взволнованность.

Я замерла с поднятой темно-синей блузкой в руке. В окно по-прежнему лился солнечный свет, но теперь он казался каким-то зловещим.

– Ты уверен? – спросила я, уже вставая с кровати и направляясь к шкафу.

– На все сто. Мой техник – парень с золотыми руками – копался в записи той онлайн-конференции всю ночь. – Кирьянов говорил быстро, с характерным для него «оперативным» темпом. – На тридцать четвертой минуте двенадцатой секунде у спикера из Дубая вдруг меняется галстук – с синего в белую клетку на красный с диагональными полосами. А через три минуты и сорок восемь секунд – бац! – и снова старый галстук.

Я тем временем доставала из шкафа пистолет Макарова.