Тайна серебряного креста - Марина Серова

– Это еще не все, – продолжал Кирьянов. – Головин ни разу не включил камеру во время «участия». Только голос в чате. Мой техник говорит – это запись. Он даже нашел исходник – конференцию полугодовой давности, откуда вырезали куски.

– Значит, он был в театре той ночью, – прошептала я, одновременно сжимая в руке крестик с гравировкой «С. П.». Холодный металл на мгновение прилип к коже, затем согрелся.

– Именно. И у нас теперь железное доказательство. – В голосе Кирьянова слышалась редкая для него торжественность. – Но этого мало. Нужно его в чем-то уличить. Готова к постановке?

– Всегда готова, – сказала я, уже натягивая кожаную куртку. – Во сколько ты будешь в театре?

– Выезжаю через пять минут. Лики и Головина еще нет в театре. Я узнал, что они приедут где-то к десяти ноль-ноль, времени вагон. С охраной договорились: они предупредят, когда главные герои появятся в театре. Наши люди проследят, чтобы не произошло утечки информации. Группу людей собрал, роли розданы, все по твоему плану, детектив. Заехать за тобой?

– Нет, я возьму машину напрокат. Сегодня хочу быть за рулем во всех смыслах. Встретимся там.

Я положила трубку и на мгновение замерла, глядя в окно. Ветер играл с золотыми листьями, кружа их в медленном танце. «Природа не знает поражений, – подумала я. – И мне нельзя сдаваться».

Серый асфальт мелькал под колесами, ритмично постукивая на стыках плит. Я крепче сжала руль, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. Солнце, такое безмятежное утром, теперь казалось насмешливым наблюдателем – слишком ярким для того дня, что мне предстояло прожить.

«Головин. Поддельное алиби. Значит, он действительно мог быть в театре той ночью», – эта мысль билась в висках, как навязчивый ритм. Я резко перестроилась, обгоняя медленно плетущийся грузовик. В зеркале заднего вида мелькнуло мое отражение – бледное лицо, собранные в тугой хвост волосы, слишком широко открытые глаза. «Соберись, Иванова. Сегодня ты должна сыграть свою лучшую роль».

Скорость была девяносто километров в час, но мне хотелось давить педаль в пол, будто я могла убежать от этого комка нервов в груди. В сумочке на пассажирском сиденье лежал «макаров». Холодный, надежный.

Вчера, после разговора с Кирьяновым, я не сразу пошла спать, а набрала Марка, моего цифрового гения, и дала ему задание. Он просто сиял от восторга. «Ты представляешь, Тань, я нашел ее! Катя Семенова, двадцать три года, выпускница Щукинского. Смотри!» – Его голос в трубке дрожал от возбуждения, когда он скидывал фото. Я тогда едва не выронила телефон – сходство было пугающим. Те же ямочки на щеках, тот же разрез глаз… «Алиса, ты вернешься сегодня на сцену».

На повороте к театру я резко сбросила скорость. Ладони вспотели так, что пришлось вытереть их о джинсы. «А если не сработает? Если Головин раскусит подмену? Если Лика не дрогнет?» В горле стоял ком. Я намеренно сделала глубокий вдох, успокаивая нервы. «Страх – это нормально. Главное – не дать ему управлять тобой», – напомнила я себе.

Впереди показались знакомые колонны театра. Мое сердце учащенно забилось, но теперь уже не от страха – от предвкушения. «Сегодня мы поставим спектакль, достойный Чехова. И финал будет не по задумке Головина».

Я припарковалась в тени старого дуба, его листья шептались над крышей машины. Последняя проверка: пистолет на месте, крестик Светланы в сумке, телефон в кармане. «Ну что, Алиса, пора возвращаться», – мысленно обратилась я к призраку, который сегодня должен был помочь нам раскрыть правду.

Театр в утренние часы был совершенно иным существом: пустые коридоры, приглушенное эхо шагов, пылинки, танцующие в лучах прожекторов. Я медленно шла по центральному проходу зала, впитывая эту странную атмосферу. Сцена, обычно сияющая под софитами, сейчас была погружена в полумрак, лишь слабый утренний свет пробивался сквозь высокие окна, создавая длинные призрачные тени от декораций.

– Ну что, режиссер? – раздался знакомый голос. Кирьянов вышел из-за кулис, переодетый в рабочую форму электрика – синий комбинезон с нашивкой театра и инструментами на поясе. В руках он держал гарнитуру.

– Где наша «Алиса?» – спросила я, замечая краем глаза движение в глубине зала.

– В гримерке. Твой айтишник – гений. Девушка – вылитая Воронцова. Когда она вышла из машины, я сам на секунду остолбенел.

– Вы уладили все вопросы с ней? Как она так быстро смогла найти время и согласилась?

– Когда я объяснил, что это поможет раскрыть убийство, она согласилась моментально. Оказалось, была знакома с Алисой – учились на одном курсе. Да и гонорар мы предложили приличный, – усмехнулся Киря.

Я кивнула, одновременно анализируя обстановку в зале. Мои глаза быстро выхватывали «зрителей» – оперативников, расставленных Кирьяновым. Двое притворялись уборщиками у боковых выходов. Один сидел в последнем ряду, делая вид, что проверяет проводку. Еще двое – мужчина и женщина – изображали влюбленную пару, тихо беседующую в партере.

– Всего семь человек, – словно прочитав мои мысли, сказал Кирьянов, следуя за моим взглядом. – Больше не рискнул брать – слишком заметно. Но справимся. Они же не вооружены, если только…

– Если только Головин не догадается, что мы его раскусили, – закончила я за него. – А где трельяж? Тот самый, с тайником? И еще двое людей?

– Там же, в гримерке Лики. Как ты и просила – на месте. Двое делают вид, что чинят камеру на втором этаже рядом с гримеркой примадонны, ждут сигнала. – Он махнул головой в сторону выхода.

– Вы его вскрывали? Проверили, все ли на месте? – спросила я, для того чтобы обезопасить себя: если там не было документов и иконы, это значило бы, что я все-таки привлекла внимание Головина. Операция могла быть под угрозой.

– Нет, не стали. Времени мало осталось, да и Головина надо взять с поличным, – рассудил Кирьянов.

– Хорошо, пусть будет так. Надеюсь, все получится. – Я сделала глубокий вдох, ощущая, как учащается пульс. «Значит, все готово. Осталось только дождаться наших „звезд“», – подумала я про себя.

– Лика должна прийти первой. По нашим данным, у нее сегодня утренняя репетиция в десять тридцать. Головин – ближе к одиннадцати. У него встреча с инвесторами, которые не придут, я это уладил, не переживай, все получится, – ободряюще похлопал по моему плечу Кирьянов.

– Идеально, – прошептала я, снова окидывая взглядом зал. Семь оперативников. Двое у выходов, трое в зале. Двое рядом с гримеркой Лики. Если все пойдет по плану, этого должно хватить. Главное – не дать Головину опомниться, когда «Алиса» появится на сцене.

– Ты уверен, что справитесь? – спросила я, поворачиваясь к