Тайна серебряного креста - Марина Серова

не хотела! – Ее голос сорвался на крик, отчаянный и надрывный, разорвавший тишину. Слезы хлынули по ее щекам, смывая тушь черными потоками. – Ты должна понять! Он заставил меня! Артем… он сказал, что, если я не подменю твое лекарство… не подменю его на тот яд… он уничтожит мою карьеру! Растопчет меня! У него же связи, деньги, власть! Он сказал… сказал, что ты все равно скоро умрешь… а так это будет быстро, без мучений… – Она задыхалась, рыдания сотрясали ее тело. – Я боялась! Я так боялась его! Он знал… о том провале в Нижнем… он мог все разрушить! Я не хотела тебя убивать, Алиса! Клянусь! Это он! Он все придумал! Он принес тот флакон… сказал, когда и как подменить… Я просто… просто не смогла ему отказать! – Она закрыла лицо руками, ее плечи судорожно вздрагивали. – Прости… прости меня…

В этот самый момент, когда ее слова еще висели в воздухе, тяжелая дверь в конце зала с грохотом распахнулась. На пороге, залитый светом из фойе, стоял сам Артем Головин. Его крупная фигура заполнила проем. На лице застыло выражение нетерпения и раздражения – вероятно, охрана только что сообщила ему, что Лика его «срочно ждет в зале по личному вопросу».

Он сделал шаг внутрь – и замер. Его взгляд скользнул по рыдающей на коленях Лике, затем медленно, с леденящим недоумением поднялся к сцене. К фигуре в платье Джульетты. Его лицо, всегда такое непроницаемое, исказилось. Сначала недоверием, затем – шоком, и наконец – чистой бешеной яростью. Он понял. Понял все.

– ЛИКА! – Его рев, громовой, полный нечеловеческой злобы, потряс зал. – ЧТО ТЫ НАГОВОРИЛА?!

Он рванулся вперед, не видя никого и ничего, кроме женщины, предавшей его в самый критический момент. Его намерение было ясно – заставить ее замолчать любой ценой. Но он не успел сделать и трех шагов.

– СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! – Голос Кирьянова, резкий и властный, прозвучал как выстрел. Он шагнул из-за колонны у аварийного выхода, его пистолет был направлен на Головина. Одновременно из своих укрытий поднялись остальные оперативники – «уборщики», «электрик», «влюбленные». Зал, секунду назад казавшийся пустым, наполнился людьми в одно мгновение. Фонарики в их руках выхватили из полумрака Головина, застывшего в позе разъяренного быка, и Лику, съежившуюся на полу в луче прожектора, все еще всхлипывающую.

Я вышла из-за своей колонны, мой «макаров» был наготове, но опущен. Сердце бешено колотилось, но в груди горел холодный огонь триумфа. Я смотрела на Головина. На его лицо, где ярость сменялась осознанием краха. На Лику, сломанную и преданную. На Катю, все еще стоящую на сцене как немой укор – призрак, выполнивший свою миссию.

Головин медленно поднял руки, его взгляд, полный ненависти, перешел с Лики на меня.

– Иванова… – прошипел он. – Все это… твой спектакль?

– Не мой, господин Головин, – ответила я тихо, но так, чтобы слышали все в гробовой тишине зала. – Алисина правда сама вышла на сцену. Занавес падает.

Кирьянов шел к нему, наручники блеснули в свете фонарей. Спектакль под названием «Призрак на сцене» подошел к концу. Правда сыграла свою главную роль. Киря уже щелкнул наручниками на запястьях Головина. Тот стоял, опустив голову, но все его тело было напряжено стылой концентрированной ненавистью. Лику, обессиленную и почти без сознания от пережитого шока, поднимали под руки трое оперативников, чтобы отвести в машину.

Именно в этот миг, когда казалось, что все кончено, Головин внезапно поднял голову. Его глаза, полные ярости, уперлись в меня.

– Иванова! – просипел он, и его голос прозвучал с такой силой, что все невольно обернулись. – Ты думала о Светлане? О той, чей крестик ты так бережно носишь? Она ведь тоже лезла не в свое дело!

Это был низкий удар, расчетливый и подлый. Он знал, что это мое больное место. На мгновение я остолбенела, и это мгновение он использовал. Резким, отточенным движением он боднул головой Кирьянова в переносицу, тот с проклятием отшатнулся, на мгновение теряя контроль. Головин, воспользовавшись суматохой, рванулся к служебному выходу, ведя сцепленные за спиной руки к поясу одного из оперативников. Раздался щелчок – и наручники, видимо, плохо защелкнутые в спешке, расстегнулись.

Он был свободен.

– Держите его! – закричал Кирьянов, хватаясь за окровавленный нос.

Но Головин уже нырнул в темный коридор, ведущий к гримеркам. Он двигался с быстротой и яростью загнанного зверя.

«Но там же двое наших! – пронеслось у меня. – Они должны были его остановить!»

Я уже бежала за ним, сердце колотилось в предчувствии беды. Заглянув за поворот, я увидела то, чего боялась: оба оперативника, дежурившие у гримерки Лики, лежали без сознания на холодном каменном полу. В воздухе слабо пахло озоном. Головин пронесся мимо них, даже не замедлив шага.

«Он знал, – с ледяной ясностью осенило меня. – Он знал, что они уже обезврежены. Значит, был кто-то третий…»

События захлестнули с головой, не оставляя времени на раздумья. Я рванулась дальше, к гримерке Лики. Дверь была распахнута. Внутри, спиной ко мне, стоял Головин. Он с силой оторвал заднюю стенку того самого трельяжа и замер на мгновение, глядя на содержимое тайника. Затем он с торжествующей усмешкой протянул руку и вынул оттуда маленькую темную икону в серебряном окладе.

– Стоять, Головин! – крикнула я, вскидывая пистолет.

Он обернулся. Его глаза горели. В руке он сжимал икону, как трофей.

– Опоздала, детектив, – он бросился к противоположному выходу из гримерки.

Но на пороге его уже ждали. Кирьянов с окровавленным платком у носа и двое его людей преградили ему путь. Завязалась короткая яростная схватка. Головин, отчаянный и сильный, отшвырнул одного ударом в горло, но второй набросился на него сзади, а Киря нанес точный удар в солнечное сплетение. Головин с выдохом сложился пополам, роняя икону на пол. Еще мгновение – и на нем снова щелкнули наручники, на этот раз намертво. Но пленный, казалось, черпал силы из самой ярости. Он брыкался, пытался кусаться, рычал что-то невнятное, и все трое были вынуждены бороться с ним, прижимая к стене.

Я же, не отвлекаясь, подбежала к трельяжу. Тайник был пуст. Кроме иконы, там не было ничего. Ни папки, ни документов, ни завещаний.

– Документов нет! – крикнула я.

И в этот момент я увидела тень. В глубине коридора, за спинами сдерживающих Головина оперативников, промелькнула другая фигура – быстрая, молчаливая, в темной одежде и маске. Она юркнула в боковой проход. Он был здесь все это время! Он действовал, пока мы бежали за Головиным! Он ждал, пока Артем вскроет тайник и отвлечет на себя всех, чтобы забрать главное –