Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

Включив на мониторе видео старого развлекательного шоу, я погружаюсь в посторонние мысли. Пытаюсь собрать фрагменты речи прокурора Ли Чинсу как пазл.

То, что он сказал про Пак Хаюн и Ким Тхэсу, – ложь. Это точно. А значит, Ли Чинсу не вмешивался вплоть до того момента, как я убил Ким Тхэсу и встретил Ким Пхильчжона. Слова о том, что прокурор Ли Чинсу подложил диктофон в пальто Ким Сонгука, – правда. Значит, прокурор знал обо мне еще до этого и намеренно раскрыл мое существование миру… Чхве Пхиль! Я помню, как видел новости о том, что он был замешан в политических интригах. Нет, тогда при чем здесь Ли Ёнчжи? Если резюмировать до этого момента, то выходит, что прокурор Ли Чинсу и Ким Пхильчжон на одной стороне. В таком случае все, включая то, что прокурор знает Пак Хаюн, становится объяснимым.

Я чешу бровь. Многие необходимые кусочки все еще отсутствуют, поэтому окончательный ответ не складывается. Ясно одно: прокурор Ли Чинсу и Ким Пхильчжон заодно. Не знаю причины, но Ли Чинсу раскрыл мое существование миру. И после этого пришел ко мне.

Я снова яростно чешу голову. Кажется, фрагменты вот-вот соединятся, но когда пытаешься состыковать – они не подходят. Когда я поднимаю голову и испускаю тяжелый вздох от досады, на столе загорается яркий свет. Поступил звонок от прокурора Ли Чинсу.

– Алло?

– Да, сообщение подтверждаю. Пожалуйста, будьте у дома Ким Пхильчжона ровно завтра в десять утра.

И звонок обрывается. Резкое прерывание звонка раздражает, но я уже к этому привык. Я должен делать то, что он говорит. Это не тот человек, которого я сумею победить. После обрыва звонка на экране телефона видно время. Ровно восемь вечера. До самого конца осталось меньше суток. Я откладываю телефон и снова откидываюсь на спинку стула. Отложив на время сложный пазл, погружаюсь в другие мысли.

Может, просто работать вместе с прокурором Ли Чинсу?

Вижу образ самого себя в костюме. Сижу в роскошном кресле, закинув ногу на ногу, с переливающимся золотистым значком депутата на груди. Власть. Все учтиво кланяются мне. Я на вершине иерархии Южной Кореи. Я создаю Корею заново…

– Нет, нет.

Трясу головой, прерывая концентрацию. Бред. С чего бы парню, который работал на заводе, становиться депутатом и менять Корею? Давай просто будем тихо жить за границей. Но тут же погружаюсь в другие мысли.

А если работать вместе с Ким Тхэуном?

С неба падают золотистые бумажки. За спиной – небоскребы, впереди – несколько рядов агрессивных спорткаров; денег столько, что некуда девать. Рот расплывается в улыбке до ушей. Рядом знаменитая актриса? Участница известной айдол-группы? Дочь чеболь-клана? Кем бы ни была, она прижимается ко мне для сладкого поцелуя…

– Нет!

Все не то. После убийства людей такого блестящего будущего не бывает. Колесо ада, через которое я прошел, будет вращаться снова. Это очевидно. Давай отбросим все эти помыслы и просто выберемся отсюда. Так будет правильно.

Я провел несколько часов в интернет-кафе, а после меняю место. Прячусь в мрачных закоулках, потом иду в мотель спать. Просыпаюсь в семь утра. Хоть на мне и новая одежда, я носил ее несколько дней, не стирая, и от нее несет гнилью. Беру сумку с деньгами и телефон. Натягиваю кепку поглубже и выхожу из номера.

Ловлю такси и еду к дому Ким Пхильчжона. Сегодня последний день. А значит, можно позволить себе разъезжать на такси. Если верить записям, Ким Пхильчжон всегда уходит на работу в семь. Сейчас 9:21, самое время, когда дома уже никого нет и быть не может. Он в разводе и живет один. Домашних животных нет, так что дом абсолютно пуст.

Дом Ким Пхильчжона, который можно без преувеличения назвать усадьбой. Я захожу внутрь его дома и замираю посреди гостиной. Просторно. Но на этом все. Мысли о том, что это дом главы корпорации, не возникает. В просторной гостиной виднеются одиночное кресло и маленький настенный телевизор. На кухне всего один холодильник, на столе немытая тарелка, миска для риса и палочки. По сравнению с тем, что он имеет, Ким Пхильчжон ведет скромную жизнь.

Открываю сумку с деньгами, достаю одежду в крови Со Чонсу и оставляю ее на кресле в гостиной. Поворачиваю голову и вижу комнату. Открываю дверь и захожу внутрь. Меня встречает бесчисленное количество книг: по экономике, недвижимости, психологии, китайскому, японскому, английскому и так далее – кажется, здесь есть все, кроме комиксов. И один старый стол. На столе аккуратно разложены различные документы, но они похожи на рабочие бумаги, поэтому я не обращаю на них внимания. Здесь я рассыпаю волосы Со Чжонсу. И достаю телефон.

Я все.

Сообщение я еще не отправил. Стоит только нажать кнопку «Отправить» внизу, и оно уйдет. Это одно маленькое слово вмещает в себя очень многое. Теперь я должен все бросить и внезапно исчезнуть. Председатель группы «Тэчхон» отправится в тюрьму за убийство. Политический мир зашумит, а люди, убитые мной, будут забыты. Их семьи будут искать тех, кого невозможно найти, а кто-то с улыбкой встретит ясное будущее. Но раз я дошел до этой точки, с чего бы мне беспокоиться о других? Отправляю сообщение. И выхожу из дома Ким Пхильчжона. Прокурор Ли Чинсу не отвечает, и я ускоряю шаг. Прежде чем уехать, я должен сложить недостающие части пазла.

Глава 11. Узел

Передо мной возвышается великолепное здание. Под стать своему названию «Тэчхон», оно стоит посреди Сеула с таким видом, будто готово проткнуть небо[21]. Множество клерков с карточками-пропусками на шее заходят внутрь. Я не сотрудник «Тэчхон», но уверенно вхожу. Опрятный холл на первом этаже; люди снуют туда-сюда, а я стою посреди всего этого. Скрестив руки на груди, медленно осматриваюсь. Теперь, когда все кончено, в душе нет ни тревоги, ни спешки. Честно говоря, немного мандража осталось, но сейчас я его игнорирую.

– Председатель зовет вас. Пройдемте вместе.

Здоровяки в черных костюмах хлопают меня по плечу. Услышав это, я смотрю на время на экране телефона. Прошло семь минут с тех пор, как я вошел. Ким Пхильчжон позвал меня быстрее, чем я думал. Я убираю телефон в карман и послушно иду за этими громилами.

На лифте мы направляемся на этаж прямо под самым верхним. По обе стороны от меня громилы сложили руки перед собой, напуская важности. Раньше я