Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон

– Я тебя… проклинаю на всю жизнь.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. И медленно выдыхаю. Сердце начинает учащенно биться от возбуждения.

Хм… Давай подумаем о чем-нибудь другом.

Ли Чинсу. Точно, прокурор Ли Чинсу. Использую фрагменты пазла, полученные от Ким Пхильчжона.

Если Ким Пхильчжон связался с Ли Чинсу после встречи со мной, значит, прокурор узнал обо мне после убийства Ким Тхэсу. Но почему Ким Пхильчжон связался именно с Ли Чинсу? И почему Ли Чинсу предал его? Нет, Ли Чинсу с самого начала собирался предать Ким Пхильчжона. И Ким Пхильчжон знал, что мы с прокурором Ли Чинсу встречались. Ким Пхильчжон не следил за мной. А это значит…

Надо было все-таки расспросить Ким Пхильчжона побольше там, в «Тэчхоне».

Снова глубокий вдох и медленный выдох. Голова болит. Просто на все забиваю. Что это теперь изменит? Такси останавливается на светофоре. Я открываю глаза. На зеркале заднего вида болтается крестик.

– Шеф. Хочу купить этот крестик, за сколько продадите?

– Да я не продаю, но могу одолжить на время.

Глаза водителя смотрят на меня в зеркало.

– Тогда я немного попользуюсь и верну.

Таксист снимает крестик с зеркала и протягивает мне. Загорается зеленый, и машина снова трогается. Я беру крестик, крепко сжимаю в правой руке и снова откидываюсь на сиденье.

– Простите меня за все. Это моя вина. Поэтому, пожалуйста, простите меня. Надеюсь, все вы будете жить, забыв обо мне. С сегодняшнего дня я смыл грехи и родился новым человеком. Я ничего не совершал. На мне абсолютно нет вины. Пусть никто не скучает по мне. Просто забудьте меня, как случайного прохожего. Это моя последняя просьба.

Я шепчу это небу.

Глава 12. Великий замысел

Я уехал за границу. Билет на самолет, который дал прокурор Ли Чинсу, я выбросил в своей студии, а в аэропорту сразу купил новый билет и улетел в Юго-Восточную Азию. Прилетел без проблем, но из-за денег в сумке во время иммиграционного контроля меня поймала полиция аэропорта. После обмена валюты меня отпустили на условии, что я отдам им десять тысяч долларов. Затем я уехал в сельскую местность и работал на ферме. Сначала меня не хотели принимать. Однако вопрос был не в деньгах. На те деньги, что тогда оставались, я смог купить здесь дом и машину, и мне хватало их на всю жизнь, даже чтобы жениться. Конечно, я не женился.

Сейчас я закончил рабочий день и сижу на полусломанном пластиковом стуле. Кожа стала еще смуглее, а волосы я всегда стригу коротко. Местный язык начал понемногу в меня проникать. То, что местные люди могут говорить и по-английски, очень помогло. С теми, кто поначалу выказывал неприязнь, сейчас я лажу хорошо. Конечно, при условии, что держу нужную дистанцию.

Хочу в Корею. Хочу увидеть маму и папу. Хочу пойти в бар и послушать джаз. Хочу поесть нашей жареной курочки или нашего риса. От мыслей о Корее портится настроение. Снова всплывают старые воспоминания. Давай лучше о другом. Я расскажу вам о том, что вы можете найти интересным. После того как я уехал, Ким Пхильчжон был схвачен по множеству обвинений, таких как убийство, изнасилование, растрата, и попал в следственный изолятор. Там он скоропостижно скончался от сердечного приступа. Говорят, здоровье у него было неважным, а надзиратель якобы ошибся с лекарством, но я точно не знаю. Ким Тхэун, одетый в черный костюм, извинился перед камерами. Он быстро занял пост главного исполнительного директора группы «Тэчхон» и стал председателем. Конечно, спустя несколько месяцев чуть не провалился из-за нехватки управленческих способностей, но, судя по тому что новостей о нем больше нет, кажется, у него все в порядке. А про прокурора Ли Чинсу я не знаю. Президентские выборы закончились, власть сменилась. Я не знаю точно, на чьей стороне прокурор Ли Чинсу, но, судя по тому что он убил Ким Сонгука, он, вероятно, на стороне бывшей правящей партии. Что ж, раз новостей о нем не слышно, думаю, он встретил незавидный конец. Это все, что мне известно.

Поднимаюсь со стула и иду в туалет.

Расстегиваю молнию на хлопковых брюках, перепачканных землей. И мочусь. В это время кто-то заходит в туалет и встает рядом со мной. Тоже расстегивает молнию и мочится. Лица я не вижу, но это не местный житель. Слегка повернув глаза, смотрю вбок. В левой руке он держит топор. Поднимаю взгляд и смотрю в лицо. Смуглый и грязный. Волосы короткие, на шее видна татуировка. Наверное, кореец? Китаец? В туалет заходит еще кто-то. Тоже не из местных. Выглядит похоже на того, кто стоит рядом. В руках у него бумажка; он поднимает ее и поочередно смотрит то на бумагу, то на мое лицо.

– Нашел.

Мужчина с бумагой обращается ко мне. Судя по акценту – чосончжок[23]. Ростом ниже меня. На тыльной стороне ладони шрам от ожога.

– Вы кто? – спрашиваю я этого мужчину.

– Ты что за фрукт такой, раз велено обязательно башку тебе оторвать?

Услышав длинную фразу, я окончательно убеждаюсь, что это чосончжок. Закончив говорить, мужчина достает телефон и нажимает на экран. Затем протягивает этот телефон мне. Застегивая молнию на брюках, я машинально беру телефон. Идет вызов. Кто-то берет трубку.

– Алло?

Голос, доносящийся из трубки, – прокурора Ли Чинсу. Услышав его, я прижимаю телефон к уху:

– Слушаю…

– Эй, господин Чонхёк, рад слышать. Я дал вам довольно много времени; вы все еще не надумали работать вместе?

Слушая слова прокурора Ли Чинсу, я разглядываю стоящих передо мной двоих чосончжоков. У одного в руке топор, у другого руки пустые, но наверняка припрятан хотя бы маленький нож.

Их двое – стоит ли попробовать подраться?

– Работать вместе? – бездумно переспрашиваю я.

– Ага, – непринужденно отвечает прокурор Ли Чинсу. В туалет заходит еще больше людей. Теперь их пятеро. Оставив мысли о драке, я концентрируюсь на разговоре.

На хрена этот ублюдок притащил мачете?

– Мы вызвали человека в нужное нам место. Сколько времени займет убить и избавиться от улик? – спрашивает прокурор Ли Чинсу.

– Где-то около часа…

– Хех, отлично. А убить человека, живущего за границей, возможно?

– Это… не попробуешь, не узнаешь. Наверное, возможно.

– Тогда напоследок еще раз: будем работать вместе? Условия те же, что и в прошлый раз: я дам вам денег на всю оставшуюся жизнь и посажу на самую вершину Южной Кореи.