Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

все объяснил про мои права, про то, какой у них порядок. С Катюшей все было не так, следователь совсем молоденький, какой-то бестолковый, все торопился куда-то, вопросы задавал, а ответы слушал невнимательно.

– Шахрай?

– Что? – переспросила Третьякова, чуть сдвинув брови.

– Фамилия того следователя – Шахрай? Виталий Андреевич?

– А… да, его так звали. Он тогда заверил меня, что, как только убийцу найдут, мне сразу же сообщат. Я все ждала, ждала…

Лицо Ольги исказилось в гримасе боли. Эти раны никогда не заживают, они могут только немного затягиваться поверху. Настя осторожно положила ладонь на пальцы Ольги, лежащие поверх пледа.

– Я поняла, – тихо проговорила она. – Этот журналист расспрашивал вас о муже? Или о дочери?

– Обо всем. И о Катюше, и о Коле, и даже обо мне. Говорил, что хочет как можно подробнее изучить Колин характер и образ мысли, чтобы рассказ получился достоверным. Знаете, как он сказал? «Чтобы лучше понять человека, нужно обязательно глубоко изучить тех, кого он любил и рядом с кем жил». Поэтому про меня он тоже очень подробно расспрашивал.

– Хороший журналист, – одобрительно сказала Настя, – очень профессиональный. Побольше бы таких.

– Да, приятный человек, вежливый, обаятельный. По моим меркам – молодой, мне показалось, ему лет тридцать. Когда он только появился, я подумала, что разговора у нас не получится, слишком зеленый, будет какие-нибудь пошлые глупости спрашивать. А он, знаете, как-то быстро расположил меня к себе. Умный мальчик. – Ольга негромко рассмеялась. – Ну, с высоты моего полтинника он, конечно, казался мальчиком.

– Безусым юнцом? – Настя тоже засмеялась.

– Он был с бородой и усами, – улыбнулась в ответ Третьякова. – И я поняла, что он очень молод и хочет придать себе солидности.

Настя поднялась с кресла.

– Давайте я сделаю чай. Вам нужно больше горячего питья. Да и мне не помешает. Не возражаете, если я похозяйничаю у вас на кухне? У вас есть мед и лимон?

– Спасибо, все есть, мед в шкафу, лимон в холодильнике, – с благодарностью ответила Ольга и тут же прикрыла глаза.

Настя поняла, что Третьякова устала. Нехорошо выкачивать силы из больного человека, но, с другой стороны, не ждать же, пока он выздоровеет.

Кухня поражала чистотой и идеальным порядком. Такого порядка у Насти на кухне отродясь не бывало даже когда она здорова, а уж когда болела… Бутылки с питьевой водой стоят ровными рядочками на подоконнике, пакетики с разными сортами чая нашлись в шкафчике, там же стояла баночка с липовым медом, чашки – в сушилке над мойкой. Даже лимон в холодильнике лежал в специальном контейнере в виде лимона.

Настя воровато оглянулась, достала телефон, переслала Зое Печерниковой паспортную фотографию Мезенина и написала сообщение: «С усами и бородой, много разных, очень срочно!!! Пожалуйста!!!» Это, конечно, был рывок «на авось». Зоя может быть занята или не за компьютером. Да мало ли что может быть! Но попытка – не пытка. А вдруг действительно Мезенин был у Ольги Третьяковой под видом журналиста? Ольга видела его на суде, но прошли годы, а усы и борода довольно ловко скрывают черты лица, если ты не знаешь это лицо досконально, до миллиметра.

Чайник закипел, Настя тщательно перебрала пакетики с чаями, вчитываясь в названия и прикидывая, какой сорт будет в данный момент полезнее для человека с сильной простудой. Наконец определилась, заварила чай во френч-прессе, отрезала лимон, достала чашки с блюдцами. Нужно подождать пять минут, пока настоится, и можно разливать, класть мед и лимон и поить больную. Она заглянула в комнату – Ольга по-прежнему лежала с закрытыми глазами. «Наверное, задремала от усталости, – подумала Настя и снова почувствовала себя виноватой. Почти садисткой. – Пусть отдохнет, чем дольше – тем лучше, я же затею с чаем начала, чтобы дать Зое время», – тут же утешила она себя.

На цыпочках, стараясь производить как можно меньше шума, Настя заглянула в другие комнаты. За одной дверью оказался совмещенный санузел, за другой – спальня, в которой едва помещались широкая двуспальная кровать и вешало. «Третья, наверное, это бывшая комната убитой дочери», – подумала она, осторожно приоткрывая дверь. Эта комната была побольше, чем спальня. Раскладной диван, письменный стол, шкаф для одежды, книжные полки по стенам. Настя подошла поближе, открыла шкаф – женская одежда, строгая и элегантная, отнюдь не девичья. Рассмотрела корешки книг на полках: никаких учебников, никакой литературы для подростков и юношества. В комнате ни постеров, ни кукол, ни мягких игрушек и милых безделушек, которые зачастую остаются в комнатах детей, если их родители не могут смириться с утратой и годами сохраняют все в неприкосновенности. Ольга Третьякова смогла. Интересно, когда Ольга переоборудовала комнату дочери? До разрыва с мужем или после? Наверное, она начала это делать еще на глазах у Николая, и это стало поводом для очередного скандала.

Ответ от Зои пришел быстро. Настя пролистала фотографии и удовлетворенно улыбнулась. Вряд ли на свете найдется вторая Зоя Печерникова!

Чашки на блюдцах слегка позвякивали, когда Настя несла их в комнату, и Ольга открыла глаза.

– Я заснула, – смутилась она. – Простите.

– Вы нездоровы и имеете право на все, – возразила Настя. – Это я должна просить прощения.

Третьякова приподнялась, переложила подушку повыше, оперлась на нее спиной и взяла протянутую чашку. С видимым удовольствием сделала несколько глотков.

– Очень вкусно, спасибо.

– Вы говорили, журналистов было несколько, – осторожно сказала Настя.

– Двое. Этот, приятный, и потом еще другой, совсем никудышный. Со вторым разговора не получилось. Тоже молодой, но, в отличие от первого, совсем… – Ольга сделала паузу, подыскивая подходящее определение, – совсем неумный, что ли. Скучный. Я имею в виду, что мне скучно было отвечать на его вопросы. Его интересовал только Коля, причем не вся его жизнь, как первого журналиста, а только нынешняя. А что я про нее знаю? Ничего, кроме того, что он в Верейске, у меня даже его точного адреса не было. Про переезд в Адорьевск я тогда еще не знала. В общем, со вторым мы быстро расстались, он не больше получаса у меня просидел. Как только понял, что я не могу рассказать то, что ему нужно, сразу потерял интерес и распрощался.

– А имена их помните?

Ольга отрицательно покачала головой.

– Нет, я даже внимания не обратила. То есть какие-то имена они называли, безусловно, но я не старалась запомнить.

Настя достала телефон, вывела на экран фотографии, полученные от Зои. Одно и то же лицо, но по-разному оформленная растительность: якорь, клингтон, заппа, бальбо, испанец, голливудская борода, короб, ширма, старый голландец…

– Полистайте, – попросила она Ольгу. – Вдруг кого-то из них узнаете.

Ольга