Красный галстук, черный лес - Валерий Георгиевич Шарапов

И Илья…

При мысли о нем горло перехватило спазмом. Его широкая, открытая улыбка. Его большие, теплые руки, которые вчера так бережно пытались согреть ее замерзшие пальцы. Он ведь почти сказал… почти признался. А она? Она бежит. Трусливо, молча, даже не попрощавшись. Как воровка. Как предательница.

Она перевела взгляд на Сергея. Он суетливо запихивал в чемодан ее любимую кофту. На шее у него блестела капелька пота, воротник рубашки был несвежим.

Вдруг, с пугающей ясностью, она увидела его — чужого. Совсем чужого мужчину.

Как? Как она будет с ним жить?

Она представила, как они войдут в ту квартиру во Владивостоке. Как он подойдет к ней вечером, попытается обнять этими самыми руками — руками, которые три года ласкали другую женщину. Ту самую вертихвостку с начесом, ради которой он бросил Валю, перечеркнув их жизнь одним махом. Как он будет шептать Вале те же слова, что шептал другой.

Отвращение подкатило к горлу тошнотворной волной. Спать с ним? Ложиться в постель с человеком, который стал для нее использованным, выброшенным черновиком? Это же насилие. Ежедневное, добровольное изнасилование души.

Но Димка…

Образ сына всплыл перед глазами, перекрывая все. Его вихрастая макушка, запах детского шампуня, маленькие ладошки. «Мама, ты приедешь?»

Господи, за что? Почему жизнь ставит такой выбор: или ты женщина и личность, или ты мать? Почему нельзя просто быть счастливой?

Слезы, горячие и злые, покатились по щекам, капая на подол халата. Она плакала не о сыне и не о муже. Она оплакивала себя — ту Валю Грайву, которая сегодня умирала в этой комнате, уступая место сломленной, покорной женщине с чемоданом.

Она снова глянула на несвежий край воротника рубашки Сергея, его торопливые движения, безостановочное бормотание про будущую счастливую жизнь, и тут на нее нахлынуло ее особенное, мучительное чувство удушливой жалости, похожее на приступы неизлечимой болезни. Эта гипертрофированная эмпатия могла вспыхнуть у нее в любое время, без видимых причин, иногда совершенно к посторонним людям — в магазине, в метро или на работе. Какой-то пустячный триггер моментально запускал механизм в ее душе, и она начинала буквально корчиться от приступа необъяснимой жалости… Кажется, это чувство она впервые испытала в далеком детстве, летом, в деревне. Соседская бабка понесла на речку топить котенка, Валя оказалась рядом. Она стояла в двух шагах, городская нежная девочка, и с ужасом следила за обыденным для деревни процессом — убийством котенка, которого никто не забрал к себе. Бабка опускала его под воду, держала там некоторое время, потом отпускала. Но котенок оказался живучим, он всплывал и выбирался на берег. И там, на берегу, вместе того, чтобы со всех ног драпать, он начинал тщательно вылизывать свою нежную шерстку, заботясь о ее красоте и чистоте. Бабка снова хватала его и опускала под воду, а котенок всякий раз выбирался на берег и начинал облизываться. И весь ужас, который испытала Валя, был даже не в том, что убивали маленькое существо, а что котенок был таким доверчивым и не мог поверить в то, что с ним делали, и продолжал, продолжал старательно и аккуратно приводить шерстку в порядок… Так и Сергей сейчас. Он не думал о том, что Валя его уже давно не любит, и был озабочен лишь чемоданом…

Не в силах совладать с нахлынувшими чувства, она вскочила, кинулась к бывшему и крепко обняла его.

— Вот, вот, — бормотал ошарашенный Сергей, поглаживая Валю по голове. — Хорошо, что ты поняла это…

В дверь постучали. Коротко, по-хозяйски.

— Можно? — не дожидаясь ответа, заглянул участковый Тодеренчук.

Увидев чемодан и нервную суету Сергея, он расплылся в довольной, масленой улыбке.

— А, собираетесь? Правильно. Давно пора.

Он обошел комнату, подбоченясь.

— Это мудрое решение, товарищ эксперт. Хватит тут пыль глотать. Пора освобождать лагерь, ехать домой, к своим. В Москву, к мужьям, к детишкам… Там жизнь, цивилизация, а у нас тут что? Лес да комары.

— Мы уезжаем сейчас же, — поддакнул Сергей, утрамбовывая Валин свитер коленом, чтобы закрыть замок. — Вы не могли бы помочь с транспортом до вокзала?

— С превеликим удовольствием! — гаркнул Тодеренчук. — Моя служебная машина у крыльца. Домчу с ветерком до Львова, прямо к перрону.

Валя молча встала. Подошла к столу, достала лист бумаги и ручку. Несколько минут в комнате был слышен только скрип пера.

«Начальнику следственной группы… прошу уволить меня по собственному желанию в связи с семейными обстоятельствами…»

Она положила заявление вместе с отчетом о работе в нотариальной конторе на стол Максиму, придавив документы пепельницей.

— Готово? — Сергей подхватил тяжелый чемодан, сгибаясь под тяжестью, но сияя, как именинник. — Ну, Валюша, пошли. Поезд не ждет.

Они вышли на крыльцо. Тодеренчук галантно распахнул перед ними дверь своего «уазика».

— Прошу, граждане отъезжающие!

Сергей радостно потряс руку участковому:

— Спасибо, друг! Вы очень выручили!

Валя не садилась. Она стояла у машины, обводя взглядом территорию. Плац, флагшток, сосны, окна комнаты Максима и Ильи…

Она искала глазами Воронова. Хоть на секунду увидеть его силуэт, поймать взгляд. Попрощаться.

Но аллея была пуста.

— Валя, садись, опоздаем! — поторопил Сергей из машины.

Она села. Машина тронулась, переваливаясь на разбитом асфальте.

Они проехали через распахнутые ворота КПП. Лагерь имени Ковпака оставался позади.

Валя в последний раз обернулась через заднее стекло. Железные ворота медленно закрывались, отрезая от нее этот странный, страшный мир, в котором она оставляла часть своей души. И, возможно, свою совесть.

Вдруг в голове Вали словно что-то полыхнуло — яркое, как молния. Она вспомнила вчерашний вечер. Рубашку Туманского, брошенную в таз для стирки. Серые разводы на манжетах.

Это была сажа. Зола.

«У меня есть одно дельце… Нужно проверить одну догадку».

Он нашел! Господи, он же нашел… Тогда зачем он отправил Илью искать «схрон» Никифора?

Холод ужаса прошел по спине. Это надо было для того, чтобы создать видимость активного поиска компромата, чтобы отвлечь внимание убийцы и заставить его нервничать. Если убийца увидит, что милиция роет землю в поисках «чего-то», он может совершить ошибку. И убийца — тот самый «валет», получивший приказ от «короля», — сейчас пойдет зачищать хвосты. А там Илья. Один. Против профессионала, который душит людей голыми руками и вешает их на театральных веревках.

— Стой!!! — закричала Валя так дико, что водитель от неожиданности ударил по тормозам, и «уазик» пошел юзом по мокрой дороге.

Сергей испуганно отшатнулся, ударившись затылком о стекло.

— Валя, ты чего?!

Она схватила водителя за погон, тряся его.

— Разворачивай! Немедленно разворачивай!

— Да вы сдурели, дамочка? —