Скелет - Кэти Райх

Райан отпустил ее руку.

— Фу, мальчик. — Рэйчел сделала движение ладонями вниз обеими руками. — И девочка.

Мы все сели.

Райан указал на металлическую скульптуру поверх стопки экзаменационных книг.

— Красивая утка.

— Это поганка, — поправила Рэйчел.

— Вы можете записать этот визит на его счет. — Райан.

— Знаете, я никогда раньше не слышала этого. — Рэйчел могла быть такой же невозмутимой, как Райан. — А теперь. Что это за история о мертвой птице?

Сведя детали к минимуму, я объяснила ситуацию.

— Я не лучший специалист по костям, но я ас по перьям. Пойдемте в мою лабораторию.

Если в кабинете Рэйчел было несколько десятков родов птиц, то ее лаборатория была домом для всего Линнеевского ряда. Пустельги. Сорокопуты. Камышницы. Кондоры. Колибри. Пингвины. В дальнем застекленном шкафу стояло даже чучело киви.

Рэйчел подвела нас к рабочему столу с черной столешницей, и я разложила на нем кости. Подняв очки-полумесяцы с груди к носу, она порылась в этом скоплении.

— Похоже на Psittacidae.

— Я тоже так подумал, — сказал Райан.

Рэйчел не подняла головы.

— Семейство попугаевых. Какаду, ара, лори, неразлучники, волнистые попугаи.

— У меня был отличный волнистый попугайчик, когда я был ребенком, — сказал Райан.

— Да? — сказала Рэйчел.

— Назвал его Пип.

Рэйчел взглянула на меня, и цепочки на ее полумесяцах качнулись в унисон.

Я указала на свой висок и покачала головой.

Вернув внимание к столу, Рэйчел выбрала грудину и оценила ее взглядом.

— Вероятно, какой-то вид ара. Жаль, что у нас нет черепа.

Воспоминание. Лэраби говорит о безголовом пассажире.

— Слишком мала для гиацинтового. Слишком велика для красноплечего.

Рэйчел переворачивала грудину в руках снова и снова, затем положила ее на стол.

— Давайте посмотрим перья.

Я расстегнула пакет и вытряхнула содержимое. Глаза Рэйчел снова опустились на стол.

Если женщина может «зависнуть», Рэйчел сделала это. В течение нескольких секунд ни одна молекула ее существа не двигалась. Затем, благоговейно, она протянула руку и подняла одно перо.

— О, Боже.

— Что?

Рэйчел уставилась на меня, как будто я только что вытащила пятак из ее уха.

— Где вы это взяли?

Я повторила свое объяснение о подвале фермерского дома.

— Как долго они там пролежали?

— Я не знаю.

Рэйчел отнесла перо к рабочей стойке, вытянула из него две нити, поместила их на предметное стекло, капнула на них жидкость, подтолкнула и переставила их кончиком иглы, промокнула и добавила покровное стекло. Затем она уселась своими внушительными ягодицами на круглый, без спинки стул, покрутила и настроила, и посмотрела в микроскоп.

Прошли секунды. Минута. Две.

— О, Боже.

Рэйчел встала, походкой утки подошла к ряду длинных деревянных ящиков и достала плоскую прямоугольную коробку. Вернувшись к микроскопу, она сняла только что приготовленный слайд, выбрала один из коробки и посмотрела на последний.

Озадаченные, мы с Райаном обменялись взглядами.

Рэйчел просмотрела первый контрольный слайд, затем еще один из коробки, после чего вернулась к слайду, сделанному из пера Ринальди.

— Жаль, что у меня нет сравнительного микроскопа, — сказала она, меняя перо Ринальди на третий контрольный слайд. — Но у меня его нет.

Когда Рэйчел наконец подняла глаза, ее лицо раскраснелось, а глаза были широко раскрыты от возбуждения.

— CYANOPSITTA SPIXII. — Тихо, как фанатик, произносящий имя своего бога. — Это какой-то попугай? — спросил Райан. — Не просто попугай. — Рэйчел прижала обе ладони к груди. — Самый редкий попугай в мире. Вероятно, самая редкая птица в мире. Скрещенные руки поднимались и опускались вместе с грудью в лимонно-бирюзовом. — О, Боже. — Хотите воды? — спросила я. Рэйчел замахала возбужденными пальцами. — Это ара, на самом деле. — Сняв очки-полумесяцы, она позволила им упасть на конец цепочки. — Ара — это разновидность попугая? — Да. — Она подняла перо рядом с микроскопом и любовно погладила его. — Это перо из хвоста ара Спикса. — У вас есть чучело? — спросил Райан. — Конечно, нет. — Она соскользнула со своего стула. — Благодаря разрушению среды обитания и торговле клеточными птицами их больше нет. Мне повезло иметь эталонные слайды перьев. — На что вы смотрите? — спросила я. — О, Боже. Ну, позвольте мне посмотреть. — Она подумала мгновение, проходя через свое собственное сокращение KISS (Keep It Simple, Stupid — «Объясняй проще, тупица»). — У перьев есть стержни, из которых растут бородки. У бородок есть мини-бородки, называемые борозками, соединенные структурами, называемыми узелками. В дополнение к общей морфологии и цвету пера, я смотрю на форму, размер, пигментацию, плотность и распределение этих узелков. Рэйчел подошла к одной из полок над ящиками и вернулась с большим коричневым томом. Проверив указатель, она открыла и положила книгу плашмя. — Это, — она постучала пухлым пальцем по фотографии, — ара Спикса. У птицы было кобальтово-синее тело и бледная голова. Ноги были темными, глаз серым, клюв черным и менее загнутым, чем я ожидала. — Насколько они были большими? — Пятьдесят пять, шестьдесят сантиметров. Не самый крупный, не самый мелкий из аров. — Где они обитали? — Райан. — Засушливые внутренние районы восточно-центральной Бразилии. В основном, северная провинция Баия. — Вида больше нет? Они экс-вид? Я уловила отсылку Райана к «Монти Пайтону». Рэйчел — нет. — Последний выживший дикий ара Спикса исчез в октябре 2000 года, — сказала она. — Это известный факт? — спросила я. Она кивнула. — История этой птицы очень трогательна. Хотите послушать? У Райана появилось то самое выражение. Мои глаза сузились в предупреждении. Губы Райана сжались. — Очень, — сказала я. — Признавая опасное положение ара Спикса, в 1985 году Birdlife International решила провести перепись вида в его единственном известном месте обитания. — В Бразилии. — Да. Удручающе, общее число составило пять. — Это нехорошо, — сказала я. — Нет. И ситуация ухудшилась. К концу десятилетия количество наблюдений упало до нуля. В 1990 году Тони Джунипер, один из ведущих мировых экспертов по попугаям, отправился в Бразилию, чтобы определить, действительно ли ара Спикса вымер в дикой природе. После шести недель прочесывания Баии на полноприводном автомобиле, опроса каждого фермера, школьника, священника и браконьера, которого он встречал, Джунипер обнаружил единственного самца, живущего в кактусе на берегу реки недалеко от города Кураса. — Где это? —