Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

его счастливом избавлении от безжалостных лап смерти, что так разнообразны и так изощренны на полях сражений. Профессия почтальона не была тогда престижной и хорошо оплачиваемой. Как часто мы порой обыденные вещи оцениваем непростительно низко!

Но вечно спешащий куда-то прогресс, постоянно толкающий человечество то ли в бездну беспомощности от своих творений, то ли к вершине всевластия над силами природы, практически убил старинную профессию. Не сразу, конечно, постепенно, но очень уверенно и безоговорочно. Действительно, зачем нужен человек, если письмо в одно мгновение будет доставлено адресату по электронной почте, факсу или Интернету? И само понятие письма исчезло из человеческого обихода. Вымерло, как вымерло огромное количество животных, которые не смогли пережить уверенную поступь «царя природы» по доставшейся ему планете. И мы не переживали боль от этих пропаж, не уживались с нею. Мы просто не заметили того, что исчезло! Это сейчас, дочка, ты вновь можешь наслаждаться шелестом травы и ароматом цветов на бескрайних лугах, блеском чистых озер и грандиозным великолепием джунглей Амазонки. А ведь еще почти тысячу лет назад в океанах нашей голубой когда-то планеты плескались лишь нечистоты; сибирская тайга была похожа на степь, утыканную пнями от срубленных деревьев и орошаемую лишь кислотными дождями; ледниковые шапки Гималаев были черны от сажи; пресная вода стала дороже золота. Бесконечные ураганы и землетрясения разрушительной силы терзали человечество. Невиданная жара быстро сменялась таким же невиданным холодом. Непременная гибель, очень похожая на изощренное самоубийство, — вот каков был людской удел на пороге двадцать первого и двадцать второго столетия. Но, видимо, запас жажды жизни человека неисчерпаем, Катя. Мы сумели преодолеть национальную и религиозную ненависть, глупые территориальные притязания, бессмысленный ад социального неравенства. Лишь объединив усилия, мы смогли выжить. И вновь на планете забили ключи ледяной и чистой воды; гордо вознесли к небу могучие ветви густые леса, но… Ни одна ошибка, дочка, не проходит бесследно для человека! Никогда уже в морях не раздастся крик дельфина, милого и добродушного существа; не выпустит с шумом вверх фонтан брызг гигантский кит; никогда на берегу тихой речки не раздастся чарующая трель соловья. Однако я отвлекся, а время между тем неумолимо уходит.

Итак, человечество разучилось писать письма. Модный в незапамятные времена эпистолярный жанр, представлявший собой целый культурный пласт, зачах и умер, как неизлечимый больной. Человек обленился! Ссылаясь на неизмеримо выросшую скорость жизни, он перестал садиться за письменный стол, как когда-то незабвенный Пушкин, чтобы написать от руки несколько строчек другу, матери или любимой девушке. Да и зачем было утруждать себя?! Нажал кнопочку на компьютере или телефоне и связался с кем угодно, пусть он даже находится на другом конце земного шара. Техника сокращала фактическое расстояние между людьми, но до бесконечности увеличивала духовное отдаление между ними, умерщвляла сентиментальность.

Никто и представить себе не мог, Катенька, что в нашем двадцать третьем столетии — твоем столетии, дочка, — профессия почтальона возродится, а писать письма станет душевной потребностью многих и многих людей. И толчком к этому послужило осуществление давнишней мечты человечества — выход в глубокий космос. Технический прогресс, чуть было не сбросивший людей в бездну небытия, позволил наконец-то вырваться за пределы Солнечной системы, исследовать миры, о существовании которых мы и не подозревали ранее, обживать их. Парадокс! Технический прогресс, когда-то убивший письмо, его же и возродил.

Экспедиции в глубокий космос требуют долгой оторванности от родного дома. А нигде человек не чувствует себя так одиноко и так неуютно, как в космосе — среде суровой и враждебной к нему изначально. Сильнейшая тоска и ностальгия охватывает порой даже самых мужественных людей, когда свою родную планету ты не можешь разглядеть и в телескоп. В такие моменты как бы рвется невидимая, но очень прочная нить, связывающая тебя с родными и близкими, с твоим родным миром. Это страшное чувство, дочка! Я не один раз испытывал его на себе. Конечно, люди брали с собой фотографии близких, даже их голограммы, общались по электронным средствам связи, но все это было не то, как-то сухо и безжизненно. А в некоторые уголки Вселенной радиосообщение шло куда дольше, чем космический корабль.

И тогда один умный человек вспомнил вдруг про письмо; он синтезировал бумагу, восстановил древний рецепт чернил, изобрел абсолютно герметичный конверт. И оказалось, что письмо — одно из величайших изобретений человечества! Когда вдали от дома кто-нибудь получал письмо от друга, родственников или просто близкого человека, умиротворение и тихая радость поселялись в его тоскующей душе. При виде столь дорогого почерка — а он ведь у каждого исключительно индивидуален, дочка! — будто сокращались миллиарды километров, парсеки свертывались в точку и воображение перемещало человека к автору письма. Он словно беседовал с ним с глазу на глаз. Ведь в каждую строчку пишущий вкладывает свою душу, частичку сердца, и совершенно мистическим образом это ощущает тот, кому адресовано письмо. А причудливые закорючки милого сердцу человека куда милее, чем четкость печатных букв. Герметичный конверт же позволял сохранить запах дома или аромат духов любимой женщины. Письма перечитывали по многу, многу раз, и люди легче переносили разлуку с домом.

Второе рождение письма повлекло за собой и появление почтальонов. Теперь эту роль взяли на себя мужчины. Исключительно здоровые, крепкие и обученные действовать в самых неожиданных ситуациях. Ведь доставлять письма им приходилось не в жилой дом на соседней улице, а в места, где на каждом шагу могла подстерегать опасность, порой неведомая и необратимая. Многие фирмы стали доставлять почту по Галактике. В одной из них работал и твой отец — Глеб Артурович Назаров, тридцати лет от роду. Безусловно, строить специальные почтовые звездолеты было очень дорого. Поэтому почтальоны летали на плановых, так сказать, кораблях. Кораблях, доставляющих пищу, научное оборудование, на кораблях-разведчиках и так далее.

Именно на разведывательном звездолете я и ушел в свой последний полет. Двадцать пять косморазведчиков направлялись к Спиральной галактике, что находится в созвездии Цефея. В той галактике совсем недавно была обнаружена загадочная планетная система, из которой исходило любопытное радиоизлучение. В нем отслеживался весьма устойчивый ритм. Быть может, это было всего лишь природное явление, а может, кто-то подавал нам непонятные сигналы. Конечная цель моего путешествия была несколько ближе. Наш корабль должен был остановиться для пополнения продовольствия и создания резервных запасов топлива на одной из планет, вращающихся вокруг звезды Каф, что является бетой созвездия Кассиопеи. Там живет небольшая геологоразведочная партия. Дело в том, что на этой планете богатейшие залежи редкоземельных минералов. Именно геологам я и вез письма от родных и близких. Всего