Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

ближайшей, самой яркой звезды. Глянув на нее, я похолодел и даже на миг перестал чувствовать саднящую боль в правом боку. Все показатели обозначались одной единственной цифрой — нулем! Получалось, что я нахожусь… НИГДЕ! Здесь нет ни атмосферы, ни пространства, ни самого времени. Ничего! Абсолютная пустота и нежить. Но как же пыль у меня под ногами?.. Я отказывался понимать что-либо.

В правом углу стекла моего скафандра замигал ненавязчивый огонек канареечного цвета. Это означало лишь одно — воздушной смеси в баллонах скафандра осталось не более чем на десять часов. Десять часов! Именно такой короткий срок мне отпущен на жизнь и на попытку выбраться к людям. Начинавшие было пробуждаться чувства голода и жажды мгновенно куда-то исчезли, словно не хотели мешать рассудку в последние отпущенные часы.

Я принял решение идти, идти куда-нибудь, так как здесь не было направлений, а оставаться на месте я не мог. Уж лучше умереть в пути, чем безвольно ждать кончины, сидя или лежа на спине. Шаги мне давались нелегко: сломанные ребра делали болезненным каждое движение. Время шло, а мрачный пейзаж совершенно не менялся: все та же плоская, будто теннисный корт пустыня и беззвездное небо над головой. Мне казалось, что я просто топчусь на месте. Я иногда оборачивался, чтобы убедиться в том, что иду, но и за моей спиной ничего не менялось, а следы, оставляемые мной в мертвой пыли, сразу затягивались, будто неведомый мне мир старался тут же уничтожить любые изменения, вносимые в него. Я и не подозревал в тот миг, что данное сравнение очень близко к истине.

Время, которое я потратил на путь, неизвестно, как и неизвестно расстояние, преодоленное мною. Потому как нет тут ни того, ни другого! Могу предположить только, что шел я около восьми часов — лампочка, возвещавшая о том, что воздушная смесь заканчивается, сначала перестала мигать, потом ее желтый цвет стал более насыщенным; вскоре в нем появился розовый оттенок, и вот теперь лампочка горела ярким алым цветом. Дышать, а значит, и идти становилось все труднее и труднее. Я, как рыба, выкинутая из воды, широко открытым ртом заглатывал остатки воздуха; ноги стали ватными и непослушными. Я опустился на колени, понимая, что часы мои сочтены. Говорят, что перед смертью вся жизнь человека пролетает перед его мысленным взором. Ничего подобного! Я видел лишь свою маленькую дочку, мою Катеньку. И чудовищная боль от осознания того, что я больше никогда не увижу ее, рвала на куски мое сердце.

Теряя силы, я лег на спину. Все-таки придется умереть на спине! Проклятая пыль тут же начала засыпать стекло скафандра. Мертвенный свет готов уже был навсегда закрыться для меня, как вдруг кто-то резким движением смахнул всепоглощающую пыль. Перед моим затухающим взором предстало нечто: на меня смотрели два огромных миндалевидных, антрацитового цвета глаза. Глаза были так близко к стеклу скафандра, что я не видел ничего, кроме них. Внезапно я почувствовал, что в моем мозгу кто-то пытается копошиться. Очень аккуратно и ненавязчиво, как умелый, желающий не навредить гипнотизер.

— Не бойся, — вдруг раздалось у меня в голове. — Я не враг тебе.

Собрав остатки сил, я поднялся на колени. Глаза неизвестного существа отпрянули от меня, и я расплывающимся взглядом смог разглядеть их владельца. Яйцевидная, направленная острым концом вниз голова, на которой, кроме непропорционально больших глаз, ничего не было. Ни волос, ни носа, ни рта, ни ушей. Совершенно голый череп. Тельце существа было бледно-голубого цвета и казалось тщедушным; длинные трехпалые руки опускались ниже колен. Ноги были тонкими и ровными, а на широких ступнях отсутствовали пальцы. Я сразу же подумал, что неизвестный одет в скафандр, только более совершенный и гибкий, чем у меня. Существо стояло во весь рост, и я решил тоже подняться с колен. Не пристало разговаривать с собеседником, стоя перед ним на коленях: от такой позы неизменно веет унижением. Я стоял, пошатываясь от непреодолимого бессилья, и неотрывно глядел в глаза существа. Мы были с ним одного роста. Я уже догадывался, кто передо мной, но измученный кислородным голоданием мозг отказывался постичь всю торжественность момента. Ярко-красное горение лампочки в правом углу стекла скафандра теперь сопровождалось звуковым сигналом. Комариный писк возвещал о том, что жить мне оставалось не более часа.

— Кто ты? — с трудом разлепил я пересохшие губы.

— Я не враг тебе, — вновь прозвучало у меня в мозгу. — Так же как и вы, мы искали встречи с братьями по разуму. Искали тысячи лет, и все безуспешно. Никогда не думал, что мне доведется встретиться с представителем иной цивилизации подобным образом.

— Я — тоже, — я попытался состроить подобие улыбки. — Давай все-таки сядем, а то силы покидают меня.

Ничего не ответив, он первым уселся в пыль.

— Где мы? — спросил я, устраиваясь напротив него.

— Это — мир смерти, — прозвучал бесстрастный ответ.

— Что это значит?

— Это значит, что тут отсутствует жизнь.

— А как же мы? — задал я законный вопрос.

— Ты и сам знаешь, что скоро умрешь. Мне тоже осталось совсем немного.

— Так здесь не твой мир?

— Нет!

— Что с моими спутниками?

— Все погибли, как и мои…

— Мы в черной дыре? — спросил я неуверенно.

— Нет! — последовал резкий отрицательный ответ. — Ваш звездолет погиб бы еще на подходе к черной дыре. Здесь же просто мир смерти — и все! Потусторонняя Вселенная, если хочешь. В эту Вселенную можно попасть лишь одним-единственным способом — через «черный вход». Время от времени такие входы появляются в разных углах всех известных нам галактик. Никогда невозможно предугадать где именно. Они похожи на черные дыры, но гораздо меньше их по размеру и свободно пропускают в себя живую материю, которую потом пожирает прах и все превращается в пыль, что лежит у нас под ногами. «Черный вход» посылает как бы сигнал приветствия, а потом затягивает в себя живые организмы.

— Так мир смерти, — поразила меня чудовищная догадка, — разумен?!

— До конца этот факт не выяснен, — ответил собрат по разуму. — Мы посылали вам предупреждение, но вы, видимо, не поняли нас.

— Поняли, — с грустью ответил я, вспоминая последние действия нашего командира, — но было уже поздно. А как ты оказался здесь?

— Наш звездолет совершал разведывательный полет. Нам казалось, что мы обнаружили разумную жизнь, неподалеку от звезды желтого карлика…

— Вы летели из созвездия Цефея?! — выкрикнул я, несмотря на уходящие силы.

Последовала довольно долгая пауза, в течение которой я почти физически ощущал, как он изучает мой мозг.

— Да, — наконец прозвучал ответ. — В вашей классификации звездной системы