Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

— Боже мой! — от волнения мое и без того тяжелое дыхание стало еще более спертым. — Мы летели навстречу друг другу…

Великая встреча, думалось мне, встреча, которой ожидали мы на протяжении всей своей истории. Как много мы могли бы узнать друг о друге, многое почерпнуть друг у друга, но… Сама судьба отменила нашу встречу! А быть может, лишь отсрочила?..

— У нас очень мало времени, — прозвучал в моей голове уже знакомый голос.

— Нас могут спасти? — попытался я ухватиться за соломинку, но…

— Никогда! — услышал я безапелляционный ответ. — Ты плохо понял меня. Ничто живое не может покинуть мир смерти. Мы обречены! Вот, — в его руке, словно у заправского фокусника, появился вдруг небольшой предмет кубической формы. Зеленоватый кубик легко умещался на его трехпалой ладони. — Это пространственный переместитель. Он может перемещать лишь неживую материю. Заряда аккумулятора хватит только на одно отправление. Ты можешь послать в свой мир нечто, что даст весть о тебе.

Что же, дочка, человек должен не только достойно прожить отпущенную ему жизнь, но и достойно принять свою кончину. Что я мог послать на землю? Мой затухающий мозг лихорадочно искал варианты. Письмо! Словно подсказка, это слово прозвучало у меня в мозгу. Я выхватил из нагрудного кармана письмо неизвестного мне мальчика.

— Вот! — протянул я его инопланетянину. — Это все, что я могу послать.

— Ты уверен? — недоверчиво спросил он.

И тут еще одна мысль осветила мой мозг, словно вспышка молнии. В том же нагрудном кармане, из которого я извлек письмо, каждый почтальон носил ручку и несколько листков обычной бумаги. Нельзя допустить, чтобы гибель экипажа «Странника» была бессмысленной! Ни Юханссон, ни Алкснис, ни Пит, ни молоденький Алеша Шехтов, ушедший в свой первый и последний полет, не заслужили этого…

— Подожди! — воскликнул я. — Я попробую написать письмо.

И я начал писать. Не знаю, откуда взялись у меня силы, быть может, Господь даровал мне их, но я выложил на бумаге все, что хотел сказать. По крайней мере, самое главное. Конечно, я писал сумбурно и непоследовательно, но тому виной обстоятельства. Теперь ты будешь знать, Катенька, что произошло с твоим отцом! Что именно Глеб Назаров встретился с представителем инопланетной цивилизации и первым, как и положено почтальону, донес эту весть остальному миру. Мы не одни во Вселенной! Я впервые нарушу служебную инструкцию и вскрою чужой конверт, чтобы вложить туда это письмо. Да простит меня геолог Карлов! Я люблю тебя, дочь…»

Геолог Дэннис Карлов прочел последние строки письма, которое он извлек из конверта, невесть как оказавшегося у него на письменном столе. Почерк был неровным и расплывчатым, но он дочитал до конца. Письмо от сына Карлов даже не стал читать: он ненавидел свою бывшую жену и считал, что ребенка она родила не от него. Глотнув изрядную порцию виски прямо из бутылки, Дэннис поморщился и попытался осознать то, что прочитал.

— Бред сумасшедшего! — раздраженно сплюнул геолог. — «Странник» погиб год назад от столкновения с метеоритом. И зачем только держат этих почтальонов?..

Через секунду он бросил письмо вместе с конвертом в мусороуничтожитель…

Михаил ГРЯЗНОВ

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЗАРАЗА

Мы расстались три года назад, когда она еще была похожа на симпатичного щенка неизвестной породы. Сегодня же я увидел красивую и очень породистую суку, именно такой Ольга выплыла из серебристого «Лендкрузера».

— Привет, — сказала она, оступилась на высоком каблуке и подхватила меня за руку, — ой, я, кажется, колготки порвала.

Черт побери, только она так умеет.

— Не подскажешь, как их можно порвать, если ты всего лишь подвернула ногу?

— А вторая нога у меня для чего?

Я задумался, Ольга частенько озадачивала меня образностью своего мышления.

— И для чего тебе другая нога?

— Вторым каблуком я царапнула по колготкам, неужели непонятно, ведь это так просто, — она чуть не плакала.

Я слегка приобнял ее и постарался выпрямить; Ольга поддалась и вновь обрела горделивую осанку светской дамы:

— Куда ты меня поведешь?

Я указал на светящуюся позади нас вывеску «Кафе».

— Фу-у-у, наверняка там готовят противный кофе, — Ольга на всякий случай надула губы.

— Если не понравится, перейдем в другое место.

— У меня сигареты кончились.

— Я куплю. Тебе какие?

— Эти…

— Какие «эти»?

— Ну, светленькие, сейчас пачку покажу. Я их всего два дня курю и еще не помню названия. — Она посмотрела под ноги и осторожно направилась к джипу.

На удивление, Ольга без происшествий добралась до водительской дверцы и достала из салона пустую пачку с вензелями.

— Извини, у меня с собой нет наличных, только золотая «Виза». Не думаю, что в ларьке ее примут.

— Справлюсь, — ответил я и двинулся за сигаретами.

Через несколько минут мы сидели в симпатичном кафе, с видом на стоящий у тротуара внедорожник.

— Ну и как ты? — Она затянулась тонкой сигаретой и уронила ложку. Некоторое время я ожидал ее появления из-под стола, чтобы ответить:

— Все так же. Пишу. Кино по моему сценарию будут снимать.

— Да?

— Угу. Тебе это на самом деле интересно?

Она немного поерзала, и истлевшая соломинка пепла упала на рукав шубы. Пепел рассыпался пылью и просочился в подшерсток погибшей норки.

— Ой, — Ольга скривилась и разгребла пушистый мех, — теперь вонять будет.

— А ты освежителем воздуха обрызгай.

Она с подозрением покосилась на меня:

— Издеваешься?

Не найдя на моем лице признаков веселья, Ольга раскрыла сумку, порылась, достала маленький баллончик и брызнула на шубу. В воздухе запахло ядовитым газом, глаза наполнились слезами, а из носа потекли сопли.

— Ты с ума сошла? — Я тер ладонями глаза, судорожно пытаясь вздохнуть.

Ольга сидела выпрямившись, сжав губы до тонкой ниточки, а из-под ее век катились крупные слезы.

— Иди сюда. — Я выдернул эту ненормальную из-за стола и в туалетной комнате, склонив над раковиной, принялся омывать ей лицо.

— Ты мне тушь размажешь!

— Заткнись, — я снова набрал в ладонь воды, — так легче? — Прикосновение к бывшей подруге доставило мне несказанное удовольствие, и я был искренне тому удивлен — казалось, что все уже давно в прошлом.

Ольга со всхлипом втянула стекающие по щекам струйки, и из-под грима показалось ее настоящее лицо, то самое, из-за которого я в свое время потерял голову.

— Уйди. У тебя есть платок?

— Так уйти или дать платок? — Я оторвал бумажное полотенце и протянул ей.

— Мне накраситься нужно. Не смотри на меня.

— Зачем ты это сделала?

— У меня в сумке был дезодорант, а баллончики очень