Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

Но радость, как нередко бывает в человеческой жизни, длилась отнюдь не долго. Слова, казавшиеся радушным приветствием братьев по разуму, мелко задрожали и растворились в черноте экрана, будто искры от костра в непроглядной ночи. И тут же на их месте появились другие, полные тревоги и притаившейся опасности: НЕМЕДЛЕННО УХОДИТЕ.

Как могли мы воспринять подобные противоречивые заявления? Не знаю, не знаю… Лично я подумал, что произошел какой-то сбой в нашем компьютере и он запутался в таинственном знаке. А быть может, это никакой и не знак вовсе? Так думал я тогда, но не теперь!

Первым начал действовать наш командир, как ему и положено по статусу и по опыту.

— Включить двигатели на полную мощность! — отдал он четкую команду. И хотя ни один мускул не дрогнул на его лице, мне почудились нотки отчаяния в его голосе.

Двигатели взревели, как на старте, корабль напрягся, завибрировал, словно хотел преодолеть земное притяжение. Но никакого земного притяжения не могло быть и в помине! Нас держало невидимым арканом нечто неведомое, но в бесчисленное количество раз более сильное, чем могучие двигатели нашего красавца звездолета. Теперь и невооруженным взглядом было видно, что нас тянет к тому подобию черной дыры, что неожиданно встретилось нам на пути. Обзорный экран вдруг вспыхнул, и на нем возник тот самый загадочный «паук». Теперь он был огромен и занимал всю площадь экрана. Мы отчетливо увидели, что у него имеется пасть! Большущая пасть, очень напоминающая раскрытые во всю ширь челюсти акулы. Быть может, это была игра воображения, но мне показалось, что я слышу дикий и зловещий хохот какого-то плотоядного чудовища.

— Боевая тревога! — продолжал отдавать команды Юханссон. — Всем занять места согласно тревожному расписанию! Корабль перевести на ручное пилотирование!

Выбегая вместе с остальными членами экипажа из рубки управления, я, сам не знаю почему, обернулся. Наш командир, красный от напряжения, но по-прежнему со спокойным лицом, пытался вытащить «Странник» из невидимой петли. Тогда я еще и не подозревал, что его попытки окажутся тщетными…

Все дальнейшее происходило как в страшном и абсолютно нереальном сне. Я вбежал в свою каюту, быстро надел скафандр и прикрепил к правому боку свою почтальонскую сумку. Меня повлекло куда-то в сторону, и я упал на пол. Становилось ясно, что звездолет начинает вращаться вокруг своей оси. Неожиданно свет погас, и меня окружил беспроглядный мрак. Я попытался нашарить глазами иллюминатор, но так и не обнаружил его. Корабль стал сильно трястись. Так сильно, что у меня зубы застучали друг о друга, и не было никакой возможности остановить противную дрожь. Как долго продолжалась непонятная болтанка, я определить не мог. Мне показалось, что целую вечность. Затем раздался громкий хлопок. Скорее всего, обшивка корабля не выдержала, лопнула, и наш «Странник» стал распадаться на куски. Меня вынесло в непроглядную тьму открытого космоса, и мысль о скорой смерти ярко вспыхнула в моем мозгу, еще до конца не осознавшем всю трагичность момента. Тут же что-то мощно и чрезвычайно больно ударило меня в правый бок, тот самый, на котором висела почтальонская сумка. От силы удара и вспыхнувшей боли я потерял сознание…

Сколько часов, а может быть и дней, я находился во мраке отключившегося разума, неизвестно, но, придя в себя, я не увидел ничего. Перед моими глазами стоял непроглядный мрак! Вернувшаяся вместе с сознанием боль говорила о том, что я все еще живой. Я попытался пошевелить сначала ногой, потом рукой, и пришедшие ощущения поразили меня. Я лежал на какой-то поверхности! Скафандр не позволял определить степень твердости этой поверхности, но то, что я лежу, а не лечу в безвоздушном пространстве, было совершенно очевидно. Саднящая боль в правом боку обжигающе расползалась по всему телу. Страшный удар, нанесенный мне, по всей видимости, обломком корабля, не повредил гибкий скафандр, но несколько ребер мне сломал точно. Машинально проведя рукой по защитному стеклу шлема, я вдруг увидел тусклый свет. Счастливая догадка пронзила меня: мое «забрало» покрывает лишь плотный слой неведомой грязи или пыли. Я принялся яростно счищать ее.

Уже через полминуты я стоял на ногах и рассматривал мир, в котором неведомо как оказался. И мир этот виделся мне абсолютно безжизненным. В тот миг я и не догадывался, насколько верными окажутся мои ощущения! Доколь хватало глаза, во все стороны — от горизонта до горизонта — простиралась пустыня, покрытая то ли белым песком, то ли белесой пылью. В неверном, мертвенно-бледном свете это невозможно было определить. Откуда лился свет, было непонятно: над моей головой простирался абсолютно черный небосвод. Небосвод, на котором не было ни единой звезды! «Такого не может быть!» — мелькнуло в моей голове. Но это была данность, опровергнуть которую я не мог.

Вспомнив о почтальонской сумке, я схватился за нее. Наипрочнейший красный материал сумки не выдержал удара, и передний ее край был полностью разорван. Письма, которые я должен был доставить адресатам, бесследно затерялись в открытом космосе! Превозмогая жгучую боль в боку, я снял сумку с плеча и стал ее вытряхивать. Зачем я это сделал? Не знаю! Ведь сумка была повреждена так, что в ней вряд ли мог сохраниться хоть клочок бумаги. Но бывают моменты в нашей жизни, дочка, особенно в минуты опасности или отчаяния, когда мы действуем как бы не по своей воле, а по едва ощутимой подсказке, пришедшей откуда-то свыше. Такие вещи необъяснимы, но они реально существуют… Я не поверил своим глазам, но из разорванных недр непременного атрибута почтальона выпал конверт. Секунда — и он уже лежал в пыли, тут же начавшей неспешно скрывать его. Отбросив в сторону сумку, я торопливо подобрал конверт. Это был тот самый конверт, про который я рассказывал тебе, дочка! Совершенно непостижимым образом он оказался неповрежденным, и на нем прекрасно сохранились и бесхитростный детский рисунок, и откровенная строчка под ним.

Я убрал конверт в нагрудный карман скафандра. В тот момент я и не думал, что мне представится возможность доставить его по назначению. Я знал лишь одно: необходимо как-то выбираться из безжизненной пустыни, окутывавшей меня, словно саван. Но для того чтобы хоть куда-то выбраться, необходимо знать, хотя бы приблизительно, где ты находишься. А об этом я и не догадывался. Притяжение здесь было похоже на земное. Во всяком случае, движения мои были не тяжелей, но и не легче, чем на Земле. Так где я?

На левом рукаве скафандра любого космонавта существует шкала приборов, показывающая состояние среды, в которой он находится, и его местоположение относительно