Альпаки и алиби - Рейми Джеймс

не верится. – Я достала телефон и нашла фото, которое сделала Лорали. – Позавчера на тебе было ожерелье, которое принадлежало Руби. С мистером Поттсом ты вела себя очень дружелюбно. Это он подарил тебе ожерелье?

Мила замолчала – она явно не ожидала вопроса про украшение.

– Я работаю за чаевые. Чтобы хоть что-то получить, я должна быть дружелюбной со всеми гостями. А ожерелье я нашла в клубе, в дамской комнате отдыха!

– И решила, что можешь просто оставить его себе? – с сарказмом спросила Мисти-Дон.

– Конечно, нет, – с обидой ответила Мила. – Я отнесла его в стол находок. Прошла неделя, и за ним никто не пришел. И по правилам компании его вернули мне.

– Значит, с Рэндольфом Поттсом у тебя исключительно деловые отношения? – спросила я. – Тогда тебе ничего не стоит сказать, где ты была во вторник вечером, когда убили Руби.

– В боулинге! – ни секунды не поколебавшись, сказала Мила. – По вторникам игры лиги, и мне нравится ходить смотреть. Там такие милые парни… – она кокетливо подмигнула.

– Не знаю, зачем ты врешь, Мила! – Мисти-Дон закатила глаза. – Мы с Сэди тогда вместе были в боулинге – тебя не видели.

Мила нервно сглотнула и пошла на попятную.

– Ладно! Я скажу, где была, но пообещайте, что никому не расскажете. Тетя Этель вышвырнет меня на улицу, а мне больше некуда идти.

Я кивнула в знак согласия, и Мила повернулась к Мисти-Дон, ожидая подтверждения и от нее.

– Хорошо, я не буду болтать! – Подруга кивнула и жестом дала Миле знак продолжать. Но та все молчала. – Чего ты еще ждешь? Клятвы на мизинчиках?

– Ладно, ладно. Я сказала тете Этель, что иду в боулинг, но сама пошла в «Речных крыс», – призналась Мила. – Тетя очень строгая. Меня отчислили из универа. Нельзя, чтобы еще и она меня вышвырнула. А денег на квартиру у меня пока нет. Так что, умоляю, она не должна узнать.

Мне не очень-то верилось в историю Милы, но ее нежелание потерять жилье выглядело искренним. После нашей встречи с Этель я могла ее понять.

– Тетя наверняка меня ищет, а я не хочу объяснять, где была. Если это все, можно я пойду? – с надеждой спросила Мила.

Мы с Мисти-Дон переглянулись – вопросов больше не было.

– Ладно, иди, – сказала я. – Спасибо тебе. Но у нас могут возникнуть новые вопросы, и в следующий раз не хотелось бы устраивать забег.

– Да, а то мы можем случайно проболтаться Этель, что не видели тебя в боулинге, – добавила Мисти-Дон.

Мила скривилась и, уходя, бросила мне:

– Если захотите еще поговорить, приходите без плохого полицейского, ладно?

Глава 24

Едва мы оказались в машине, как на меня обрушился весь ужас произошедшего.

– Мисти-Дон, не могу поверить, что ты выпустила змей! Вокруг навеса же дети играли, ей-богу! О чем ты только думала?

Подруга виновато улыбнулась в ответ.

– Я на короткой ноге с женой одного дьякона. И мне известно, что они сцеживают яд у змей перед каждой службой. Большинство прихожан не в курсе, что это все спектакль, но я-то знала, что никто не пострадает.

– Было бы здорово, если б ты предупредила меня заранее, – попеняла я, заводя машину и разворачиваясь обратно к городу. – Когда я увидела, как они извиваются на земле, на минуту аж оцепенела от страха.

– Зато ты мгновенно пришла в себя, когда увидела, что я бегу за Милой, – подмигнула она.

– Кстати, о Миле. Нам нужно проверить ее алиби. Может, кто-то из коллег Дианы Мари скажет, была ли она в тот вечер в баре. Если нет, придется копнуть глубже.

– Дельная мысль, – согласилась Мисти-Дон. – Еще бы узнать, не соврала ли она про ожерелье.

– У меня есть идея на этот счет. Мы так зациклились на Рэндольфе, что совсем забыли о Руби, – заметила я. – Попробую спросить у Лорали, не получится ли организовать встречу с Кэрри Томпсон. Если Джордж и Рэндольф такие друзья, то наверняка и жены их общались. Так что Кэрри может знать, были ли у них проблемы в браке. Если Лорали договорится, я заскочу в загородный клуб, пока мы будем в Рассвет-Парке, и проверю в столе находок, правда ли Мила нашла ожерелье.

Мисти-Дон кивнула.

– А я все думаю о том, что сказал Уэйд. Если Поттсы купались в роскоши, почему Рэндольф не давал Руби и лишнего пенни? Может, у них были проблемы с деньгами, о которых никто не знал?

– Верно подмечено, – сказала я, подъезжая к ее дому. – Может, Кэтлин прольет свет на это дело. Или хотя бы расскажет, была ли жизнь Руби застрахована на крупную сумму. Нам нужен какой-то мотив, чтобы заинтересовать полицию. Или, на худой конец, другие подозреваемые, чтобы адвокат Клем мог рассказать о них присяжным, если дело дойдет до суда.

– Выше нос, Сэди! Мы не допустим, чтобы дело зашло так далеко, – бодро сказала подруга. – Не хочешь зайти? Останешься на ужин? Сегодня Радж готовит свою знаменитую курицу тикка масала.

– Какая же ты счастливица! – сказала я. – До сих пор не пойму, почему ты просто не скажешь «да» и не узаконишь ваши отношения.

– Слушай, – ее голос стал серьезным. – У тебя свои причины не начинать отношения с Ридом, и я это уважаю. Пожалуйста, уважай и ты мое нежелание выходить замуж, когда у нас с Раджем и так все идеально.

– Поняла, – Мне стало стыдно. – Ты абсолютно права, прости. Я не могу остаться, Нектаринка уже заждалась прогулки, а я еще хотела по пути заскочить к Клем. Но спасибо за приглашение.

Она обняла меня на прощание и выбралась из машины.

– Тогда в следующий раз. Надеюсь, то, что мы сегодня узнали, хоть как-то поможет Клем.

– Я тоже надеюсь, подруга.

* * *

По дороге к Клем я позвонила Лорали. Удача явно была на моей стороне: завтра утром подруга собиралась отвезти Кэрри Томпсон готовый портрет, пока Джордж на гольфе, и с радостью согласилась взять меня с собой. Это означало, что придется убедить Шармейн отпустить меня с работы на полдня, но я решила отложить этот неприятный разговор на потом.

Я подъехала к дому Клем и проверила время. В выходной Кэтлин наверняка смотрит баскетбол, поэтому я написала ей с просьбой перезвонить, когда будет возможность – хотела обсудить финансовое положение Рэндольфа. Выйдя из машины, я увидела, что Клем уже поджидает меня на крыльце, уперев руки в бока и сверкая глазами.

– И что это вы с Мисти-Дон устроили на воскресном обеде в Святом Искупителе? – набросилась она на меня, едва я